В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Он вырвал застежку из оникса из моей одежды и ударил меня по лицу. В падении я услышал тихий вскрик Тесси, дух ее излетел. Я падал и тянулся к ней, потому что видел, как открывается из тьмы изодранное рубище Короля в желтом. И да поможет нам Бог.
Я мог бы еще многое сказать, но вряд ли это как-то поможет миру. Что касается меня, надежда моя умерла. Я лежу здесь и пишу, не заботясь о том, удасться ли закончить это до того, как умру. Я вижу, как доктор собирает порошки и флаконы, подавая стоящему рядом с ним доброму священнику неопределенный жест.
Этим двоим любопытно узнать о трагедии – они из внешнего мира, где все еще пишут книги и печатают миллионы газет, но я не стану ничего объяснять. А мой духовник запечатает эти последние слова тайной исповеди, когда завершит надо мной все обряды. Пусть те, кто принадлежит внешнему миру, отправляют своих посланцев в разрушенные дома и на пепелища, пусть их газеты обливаются кровью и слезами, но их любопытству не проникнуть в исповедальню.
– У меня нет теории, нет объяснения. Этот человек, должно быть мертв уже в течение нескольких месяцев.
Я знаю, что скоро умру. Я хотел бы, чтобы священник…
Исская дева[26]
«Mais je croy que je Suis descendu on puiz Ténébreux onquel disoit Heraclytus estre Vereté cachée.»[27]
«Три вещи непостижимы для меня, и четырех я не понимаю: путь орла в небе, пути змеи на скале, путь корабля в море и путь мужчины к деве»
Притч. 30:18–19.IВсе это запустение начало давить на меня. Я сел, чтобы поразмыслить, вспомнить какой-нибудь ориентир, который поможет мне найти выход из нынешнего положения.
