В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Мгновение я смотрел на нее не в силах пошевелиться, затем что-то прыгнуло рядом со мной, и птица метнулась в папоротники.
Я моментально вскочил на ноги, вглядываясь в заросли. Из кустов вереска неподалеку донеслись звуки борьбы, а затем все стихло. Я шагнул вперед, держа ружье наготове, но подойдя ближе, закинул его за плечо и застыл в молчаливом изумлении. На земле лежал убитый заяц, а на нем сидел великолепный сокол. Один коготь он вонзил в шею животного, а другим крепко держал его безвольное тело.
Я был так восхищен открывшейся картиной, что мне и в голову не пришло искать у незнакомки спасения. Однако когда она отошла, я опомнился: если я не хочу в эту ночь спать на продуваемой всеми ветрами пустоши, то мне следует поскорее заговорить.
– Очевидно, что вы не из Керселеца, – сказала она.
В ее нежном голосе не было и следа бретонского акцента, мелодия ее речи была мне незнакома, и все же казалось, что я слышал подобную речь когда-то раньше, в ней чувствовалось что-то странное и неопределимое, похожее на мотив старинной песни.
Я объяснил, что приехал из Америки и впервые в Финистире[28], охочусь ради собственного развлечения.
– Американец, – повторила она тем же мелодичным голосом. – Я никогда прежде не встречала американцев. – С минуту она помолчала, потом, взглянув на меня, добавила: – Если бы вы шли всю ночь, то не смогли бы добраться до Керселеца даже в сопровождении проводника.
