В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Веселенькая новость!
– Мне бы найти крестьянскую хижину, где можно было бы поесть и переночевать.
Сокол у нее на запястье заклекотал и помотал головой. Девушка погладила его блестящие перья и посмотрела на меня.
– Посмотрите вокруг, – мягко сказала она. – Видите край болот? Север, Юг, Восток, Запад. Видите что-нибудь, кроме вереска и папоротников?
– Нет, – ответил я.
– Эти пустоши – заброшенное место. Войти сюда легко, но иногда вошедшим не суждено их покинуть. Здесь нет крестьянских хижин.
– Что ж, если вы укажите, в какой стороне Керселец, завтра мне потребуется меньше времени, чтобы вернуться туда.
В ее глазах промелькнуло выражение, похожее на жалость.
– Ах, войти на пустоши легко, довольно нескольких часов. Выйти – другое дело, это может занять столетия.
Я изумленно уставился на нее, решив, что неправильно ее понял. Прежде чем я открыл рот, она вытащила из-за пояса свисток и свистнула.
– Вам нужно присесть отдохнуть, – сказала она мне. – Вы проделали долгий путь и устали.
С этими словами она подобрала свои юбки и, сделав мне знак следовать за ней, направилась сквозь заросли папоротников к плоскому камню.
– Они придут прямо сюда, – сказала она, и присев на один край валуна, предложила мне сесть на другой конец. Послесвечение небес начало угасать, в розовой дымке слабо замерцала одинокая звезда. Длинный колеблющийся клин перелетных птиц плыл на юг у нас над головами, на болотах кричал чибис.
– Эта вересковая пустошь прекрасна, – тихо сказала она.
– Прекрасна, но жестока к чужакам, – ответил я.
– Прекрасна и жестока, – мечтательно повторила она. – Прекрасна и жестока.
– Как женщина, – глупо добавил я."
"– О! – воскликнула она и посмотрела на меня, затаив дыхание. Ее темные глаза встретились с моими, и мне показалось, что она рассердилась или испугалась. – Как женщина, – вполголоса повторила она, – жестокие слова. – Потом помолчав, добавила, словно про себя: – Жестоко с его стороны говорить такое!
Я принялся сбивчиво извиняться за свою глупую, хотя и безобидную реплику.
– Нет, – сказала она с легкой улыбкой на бледном лице. – Я не приму ваших извинений, сударь, но уверяю вас, вы ошибаетесь. И это будет моей местью. Смотрите, вот идут Хастур и Рауль.
