– А, ты не можешь говорить. Чем тебе помочь?
Раненый порылся в вещмешке и достал корку черного хлеба.
– Он не может есть, – сказал солдат рядом с ними. – У него челюсть разбита. Возьми, он хочет, чтобы ты ему пожевал.
Трент взял корочку и, перемалывая на зубах, кусочек за кусочком возвращал голодному раненому."
"Время от времени навстречу им спешили конные санитары, еще сильнее забрызгивая их грязью. Это был холодный, молчаливый марш-бросок по сырым лугам, окутанным мглой. Вдоль железнодорожной насыпи через ров, параллельно их колонне двигалось еще одно подразделение.
Трент наблюдал за ним – контуры темной массы людей то четко вырисовывались, но расплывались в клубах тумана. Однажды он на целых полчаса потерял их из виду, а когда они вновь возникли в поле зрения, он заметил, что фланги колонны втянулись, середина набухла, солдаты бежали на запад. В ту же секунду в тумане раздался протяжный треск. Колонна начала распадаться, раскачиваться на восток и на запад, треск стал непрерывным. На полном скаку промчалась конница, и он с товарищами отступил, чтобы дать ей дорогу.
Она вступила в бой чуть правее его батальона, и когда первые выстрелы раздались в тумане, с укреплений послышался могучий рев пушек. Мимо, что-то выкрикивая, проскакал офицер, Трент не слышал его, но увидел, что шеренги впереди внезапно расступились и исчезли в сумерках. Еще несколько офицеров подъехали и встали рядом с ним, вглядываясь в туман. Далеко впереди треск слился в общий грохот. Это было тоскливое ожидание.
Трент пожевал еще хлеба для солдата с разбитой челюстью.
Тот попытался проглотить еду, но через некоторое время жестом предложил Тренту доесть хлеб самому. Капрал протянул флягу с бренди, но когда Трент попытался вернуть ее, капрал уже лежал на земле. Не успел он перевести встревоженный взгляд на солдата рядом, как того ударило что-то, и он покатился в канаву. Лошадь одного из офицеров дернулась, попятилась в сторону и наступила на упавшего. Одного из солдат она сбила с ног, другого лягнула в грудь и швырнула сквозь строй.
Офицер вонзил в нее шпоры и заставил дрожащее животное встать вперед, на своем прежнем месте. Канонада как будто приближалась. Штабс-офицер, медленно разъезжавший вдоль строя, вдруг рухнул в седле и вцепился в конскую гриву. Нога в сапоге свесилась со стремени, сразу побагровела и промокла. Потом из тумана впереди начали выбегать люди. Дорога, поля, канавы заполнились упавшими. На мгновение Тренту казалось, что он видит во мгле призрачных всадников.
