В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Человек позади него страшно выругался, потому что он их тоже видел. Это были уланы. Батальон оставался на месте, на луга вновь наплыл туман.
Полковник тяжело громоздился на своей лошади, его вытянутая, как пуля, голова пряталась в стоячем воротнике доломана, толстые ноги торчали из стремян. Вокруг него с трубами наготове сгрудились горнисты, а позади штабс-офицер в бледно-синем мундире курил папиросу и болтал с гусарским ротмистром. Впереди по дороге кто-то несся бешеным галопом – рядом с полковником возник ординарец, которому жестом было велено держаться сзади.
Это был долгий бег сквозь туман, несколько раз пришлось перекладывать тяжелое ружье из руки в руку. Когда они, наконец, залегли, тяжело дыша, за железнодорожной насыпью, Трент огляделся. Ему хотелось биться с противником, крушить, убивать. Его охватило желание броситься в толпу и рвать ее направо и налево.
Полковник сидел на лошади неподалеку, его глаза сверкали из-под малиновой фуражки.
– Еще одна атака, и у меня не останется людей, чтобы протрубить в горн.
– Пруссаки были здесь? – спросил Трент у солдата, который отирал стекавшую с волос кровь.
– Да, гусары их проредили, а мы попали под перекрестный огонь.
– Мы поддерживаем батарею на набережной, – сказал другой."
"Батальон переполз через насыпь и двинулся вдоль искореженных рельсов. Трент заправил брюки в шерстяные носки.
