Ярдах в сорока впереди виднелась кучка земли с надгробием из трех больших камней пепельно-серого цвета.
— Вот там я его нашел. — Ормонд встал на плоский валун и показал вниз: в воде у подножия холма лежало поваленное дерево. — В ветках застрял, стало быть.
— Соседи есть у вас? Кто выше по течению живет? — Грейтхаус уже взялся за дело и убирал в сторону камни.
— Густенкирк, тоже ферму держит. Хороший мужик, семейный: жена, четверо ребятишек. Нога у него деревянная.
— Дальше опять ферма. Фамилия у хозяина ван Хюллиг. Я только раз его видел, по дороге в город. Он пожилой уже, лет шестьдесят. По-английски совсем не говорит, только по-голландски лопочет. Ну а дальше… дальше еще пара ферм и паромная переправа. И все, конец острова.
— Тело могло и с другого берега принести, — сказал Мэтью, окидывая взглядом обширные, целиком заросшие лесом джерсийские берега. Грейтхаус тем временем взял в руки лопату и собрался вонзить ее в землю. — Мистер Маккаггерс сказал, что парень умер от падения с высоты. Разбил голову и сломал шею. С пологого склона так не упадешь.
Грейтхаус с силой воткнул лопату и откинул в сторону первую порцию земли. Он работал методично и сосредоточенно, опустив голову и глядя только на могилу. Мэтью стало неловко стоять без дела. Останки все равно будут извлечены, хочет он этого или нет… А значит, надо копать. Он взял лопату, стиснул зубы и принялся за работу.
— Господа, — в замешательстве произнес Ормонд через пару минут. — Я вам про этого бедолагу, упокой Господь его душу, все рассказал, можно я пойду? Дел невпроворот…
— Ступайте, конечно. Мы его сразу обратно закопаем, — ответил Грейтхаус, не прекращая работать.
— Большое спасибо. — Ормонд помедлил; в воздухе уже стоял запах разложения. — Если захотите потом умыться, я вам вынесу мыло и ведро воды. — С этими словами он развернулся и быстро пошел прочь.
Через несколько взмахов лопаты Мэтью пожалел, что не захватил с собой носовой платок и уксус, — такой сильный трупный смрад поднялся от земли. В надежде на глоток свежего воздуха Мэтью попятился: его страшно мутило, но расставаться с обедом на виду у Грейтхауса не хотелось. Он вдруг осознал, что нежелание выставить себя слабаком делает его сильнее.
Тут раздался характерный звук: лопата наткнулась на что-то мягкое. Мэтью поморщился и изо всех сил попытался взять себя в руки. Если он все-таки даст слабину, кукурузная похлебка и ветчина еще долго будут ему не милы.
— Ну да, постой там, — понимающе сказал Грейтхаус. — Я сам все сделаю.
Мэтью осознал, что в таком случае никто не станет посвящать его в курс дела.
— Нет, сэр, я помогу, — сказал он, возвращаясь к яме и тому, что в ней лежало.
Останки уже потеряли человеческую форму: казалось, что в яме валяется грязное постельное белье.