— Что ж, тогда будем надеяться, что он и сегодня будет сидеть дома, потому что вернемся мы только завтра. А вот и наш паром.
Грейтхаус махнул рукой в сторону реки — по серой воде к ним приближался белый парус парома. Баковые и кормовые гребцы пытались с помощью весел держать судно относительно прямо. На другом берегу, над крышами и трубами Уихокена висело серое марево. Воздух был влажный и тяжелый, солнечные лучи едва его пробивали. Мэтью охватило недоброе предчувствие — виной тому были не только Масочник, профессор Фелл, страдания преподобного Уэйда и таинственная подруга Кипперинга по имени Грейс Хестер, но и письмо, позвавшее их с Грейтхаусом в Бедлам. Странные тени мерещились Мэтью в тумане, суля новые тайны, новые головоломки жизни и смерти, собрать которые можно лишь в том случае, если найдешь все недостающие детали.
Глупости. Они едут в Уихокен, только и всего!
Наконец паром пристал к берегу и спустил якорь. Мэтью, Грейтхаус и еще несколько пассажиров повели своих лошадей по сходням. Затем на паром погрузились новые пассажиры с лошадьми, и он вышел в обратный путь к далекому берегу.
Часть третья. Послание
Филадельфийская дорога местами в самом деле может называться дорогой, а кое-где это лишь намек на нее. Держа путь по холмистым и лесистым джерсийским землям, Мэтью и Грейтхаус видели мир на разных стадиях его развития: то им попадались совсем молоденькие поселения — дюжина домов да церковь на небольшой просеке в лесной глуши, — то руины прежних деревень, уже отвоеванные лесом обратно, заросшие зелеными лианами и подлеском. Одни фермы поражали своей благоустроенностью, аккуратными просторами кукурузных и бобовых полей, а другие — запустением и разрухой. Как-то они видели каменный дымоход, стоявший посреди обугленных руин дома. А в другой деревне — два десятка домов, конюшня, кузница, опрятный трактир с белыми стенами и табличкой «Добро пожаловать в Ньютаун» — им навстречу высыпала ватага ребятишек. Они бежали рядом с путниками и наперебой спрашивали, откуда они и куда держат путь.
Воздух по-прежнему был тяжелый и влажный, языки тумана еще белели в вершинах самых высоких деревьев. Среди зарослей порой мелькали олени — они то замирали в удивлении при виде путников, то перебегали им дорогу. Рога у некоторых были такие мощные и раскидистые, что Мэтью дивился, как этим зверям вообще удается держать голову. Когда дорога была получше, путники пускали коней галопом, чтобы выиграть время. Часа через четыре у дорожного знака с надписью «Паром Иниана, 8 миль» они повстречали семью — те ехали на крытой повозке в Нью-Йорк. Грейтхаус поговорил с отцом семейства и узнал, что до Уэстервика осталось двенадцать миль и добраться на него можно только паромом через реку Раритан.
Они двинулись дальше.