Ближе к реке лес вокруг редел, уступая место фермам и промышленным предприятиям: лесопилкам, складам пиломатериалов, бондарной мастерской и пивоварне, расположившейся на краю обширного яблоневого сада. Тут и там теснились домики и возводились деревянные каркасы новых зданий. Под влиянием реки и речного судоходства, поставляющего грузы вглубь страны, на этих берегах уверенно и быстро отстраивался город. Мэтью и Грейтхаус подошли к паромной переправе через Раритан и минут двадцать ждали своего парома. Когда тот наконец пришел, на берег царственно и безмолвно спустились четверо индейцев в разноцветных бусах и полном облачении. Они тут же устремились по дороге на северо-восток, да таким быстрым шагом, что никакой бледнолицый за ними не поспел бы — задохнулся бы уже через сто ярдов.
Наконец, когда на смену мглистому дневному свету явились сумерки, путники подошли к Уэстервику, о чем им сообщил очередной дорожный указатель. Филадельфийская дорога превратилась в главную улицу города, по обеим сторонам которой выстроились деревянные и кирпичные дома. За ними виднелись ухоженные фермерские поля и сады, на огороженных пастбищах щипали травку лошадь и всякий скот, а на склоне далекого холма паслись овцы. Уэстервик мог похвастаться двумя церквями, двумя трактирами и небольшим центром, жители которого сразу прекращали разговоры при виде незнакомцев и провожали их любопытными взглядами. Грейтхаус придержал коня перед одним из трактиров — на вывеске была нарисована приветственно протянутая рука, а надпись гласила: «Добрый друг», — и окликнул молодого человека, как раз выходившего на улицу. Тот охотно подсказал, что путь их подходит к концу: до дома призрения ехать не больше полумили, а на ближайшей развилке нужно повернуть направо.
Многострадальный копчик Мэтью испытал великое облегчение, когда эти полмили остались позади. Дорога привела их в рощу, за которой обнаружилось три здания. Одно, с белеными бревенчатыми стенами, стояло рядом с колодцем и размерами походило на обычный жилой дом. Второе здание, соединенное с первым хорошо утоптанной дорожкой, было в несколько раз больше и сложено из грубых неотесанных камней. Две трубы торчали из крутой четырехскатной крыши; некоторые окна были наглухо закрыты ставнями. Мэтью подумалось, что в этих комнатах, наверное, и живут пациенты больницы, хотя само здание напоминало скорее зернохранилище или даже зал собраний. Быть может, еще до основания Уэстервика здесь была другая деревня, жителей которой поразила страшная болезнь или еще какая-то напасть, и эти три дома да руины в лесу — все, что от нее осталось.
Третье здание — чуть больше первого и тоже белое — находилось ярдах в пятнадцати или двадцати от каменного дома.