Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
Закрыв крышку, Эллис положила на нее эти два предмета, затем с невозмутимым видом набрала пригоршню земли у своих ног и высыпала ее в чашу. Вытерев нос краем накидки из необработанной кожи, она повернулась к Анне и передала ей кусок ткани, развернутый так, чтобы были видны несколько вышитых строк.
— Благословишь нас? — спросила она. — Ты ведь гостья…
Анна недоуменно уставилась на ткань, гадая, правильно ли поняла просьбу женщины. Она посмотрела на Стенли.
— Тебе нужно прочитать молитву, — подтвердил он и добавил, указывая на вышивку: — Они наверняка хотят, чтобы ты прочла эти слова.
— По-английски? — уточнила Анна.
— Как угодно, — ответила Эллис. — Все хорошо знают, о чем пойдет речь.
Разговоры стихли, когда Анна поднялась и подалась вперед, чтобы свет огня падал на ткань.
«Я — легкий ветерок, который насыщает всю зелень».
Она взглянула на Стенли.
«Я вызываю цветы и порождаю золотые плоды.
Я — дождь, что поднимается из росы
и от которого трава смеется, радуясь
удовольствиям жизни».
— Аминь! — в один голос откликнулись женщины.
Все зашумели, раздался стук глиняных горшочков — началась трапеза.
Анна стояла неподвижно, изучая слова на ткани. Под текстом было вышито имя. Хильдегарда Бингская, 1098–1179.
Стихи все еще звучали в ее голове, когда она вернула ткань.
«Я — дождь, что поднимается из росы…»
Она заставила себя сидеть тихо, сдерживая любопытство, и принимать предложенную пищу. Вкус пряностей и стручкового перца вместе с резким ароматом трав придавал необычность обычной пище.
— Ваша еда очень вкусная.
Эллис закивала.
— Мы сами все выращиваем. Огородничество — наше правило. Мы все этим занимаемся.
Анна учтиво улыбнулась, хотя не была уверена, что верно поняла предводительницу. Огородничество — наше правило…
— Еда — вещь необходимая, — закинула она удочку.
— Сестре Мерси еще очень нравилось, когда в огороде растут цветы, — добавила Эллис.
— А это монастырь? — уточнила Анна. Как только вопрос слетел с ее губ, он тут же показался ей абсурдным.
Эллис окинула взглядом Коун-Хилл.
— Да. А еще это наш дом.
