Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
Когда этот образ проник в ее сознание, Анну захлестнуло чувство благодарности за то, что она жива, что она — часть всего этого великолепия.
Она повернулась к Стенли, Он откинулся на спинку сиденья, держа руль одной рукой.
— Я уснула, — сказала она. В ее тоне улавливалась досада: она должна была оставаться начеку. Сидеть прямо, лицом к лицу с темнотой.
Стенли слабо улыбнулся.
— Это хорошо, что ты поспала.
— Может, теперь я поведу?
Мужчина покачал головой.
— Я не устал, и к тому же мы уже недалеко от Лангали.
Услышав название миссии, Анна сжалась. В мозгу у нее всплыла причина их поездки по ночным джунглям; уродливые образы выплыли из памяти. Она провела кончиками пальцев по синяку, который вызревал на скуле. На прикосновение опухшее место отозвалось резкой болью.
— Держись! — крикнул Стенли, ударив по тормозам: за поворотом из-за кустов появилась пара коз, а за ними — маленький мальчик.
При виде машины он в ужасе бросил посох и кинулся прочь, рвя одежду о колючие кусты. Стенли окликнул его, но безрезультатно.
Ее предположение подтвердилось, когда они добрались до небольшой деревни: их прибытие было встречено с удивлением и вызвало тревогу. Нарушая все правила приличий, Стенли остался в машине с включенным двигателем.
— Мы столкнулись с бандитами, — крикнул он, когда к автомобилю приблизился старик в сопровождении двух воинов с копьями на плечах.
Представитель племени наклонил голову, принимая предостережение Стенли. И сразу, словно ниоткуда, появилась целая связка зеленых бананов. Стенли затащил их в машину через окно и передал Анне. Жестами отклонив другие подарки, они продолжили путь.
По мере приближения к миссии старый невольничий тракт становился все менее заметным, но они, хоть и медленно, могли продвигаться вперед.
Оно возникло перед ними подобно видению: подсвеченное лучами восходящего солнца, оно купалось в розовом и золотистом свете.
