Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
Он ушел, а Анна все еще лежала, ощущая, как тело вдавливается в податливый песок, и смотрела на яркие звезды, позволяя влажному воздуху охладить ее тело, чтобы оно потеряло чувствительность.
Здесь, в Лангали, звезды были такие же яркие. Анна смотрела на них, но видела вовсе не светящиеся точки, образующие расплывчатые узоры. Нет, она видела аккуратно сложенную одежду на стуле в спальне. Свет от лампы, пробивающийся через москитную сетку. Простыни, пахнущие лавандой, саше с которой Сара перекладывала постельное белье.
Мужчина наклонился над столом и тряхнул перевязанной рукой. Из-под повязки выпали личинки и рассыпались по столешнице — белые извивающиеся пятнышки. Анна, увидев их, шарахнулась назад и ударилась о спинку стула. К ней быстро подскочила медсестра, смахнула личинки себе на ладонь и унесла их куда-то.
— Эти насекомые, у меня от них все чешется, — пожаловался мужчина и снова наклонился над столом. — Внутри еще есть.
Анна нахмурилась. Но неприятно ей стало не из-за личинок, а от мысли, что они поселились в ране, которую она лично обработала антисептиком и перевязала стерильным бинтом. Словно сама природа взбунтовалась против законов медицины и теперь хвасталась безусловной победой. Анна взяла ножницы и начала вскрывать повязку. Ее удивило, что, хотя в ране завелись личинки, пахла она нормально, да и вообще отсутствовали какие-либо признаки инфекции. Во всяком случае, судя по внешнему виду, рана хорошо заживала.
— Сестра, сестра! Я должен поговорить с сестрой, — ворвался чей-то голос в мысли Анны.
Она подняла голову и увидела пожилого африканца, ругавшегося с медсестрами, которые пытались удержать его в конце очереди. Очередь сегодня была особенно длинной — Анна принимала амбулаторных больных самостоятельно. Сара, Майкл и Стенли уехали на «лендровере» в соседнюю деревню, где Майкл собирался открыть новую больницу.
— Вы должны дождаться своей очереди, — объяснила ему Анна.
Мужчина вырвался и, прежде чем медсестры успели остановить его, рванулся к Анне. Подскочив к ее столу, он обеими руками вцепился в край столешницы, словно черпая силу в ее основательности.
— Умоляю! — воскликнул он. — Мой единственный внук умирает. Вы должны спасти его! Вы должны прийти в мою хижину! — Он уставился на Анну широко раскрытыми от волнения глазами. Его губы дрожали, а по подбородку стекала струйка слюны.
