Нории посмотрел на охонгов и судорожно втянул в себя воздух. Зашевелил губами.
— Что так? — нетерпеливо проговорил Тмир-ван. — Говорить громко!
— Я все… — дракон засипел, закашлялся, — все… — он кашлял надрывно, тяжело. — Воды, — прохрипел он, — прошу, воды…
Тмир-ван хмыкнул, но не расслабился ни на йоту. Кивнул одному из охранников, повелел что-то — и тот, задрав голову Нории, влил ему в рот теплой и кисловатой, уже застоявшейся и дурно пахнущей воды. Дракону, привыкшему, что один глоток воды на Туре дает ему силу Матушки, показалось, что он глотает болотную жижу. Но жидкость организму была нужна.
Тмир-ван на чужом языке что-то повелел молодому иномирянину, который принес Нории сюда — и тот скрылся в шатре. Кажется, того звали Арвехши — именно это слово повторялось чаще всего, когда к нему обращались.
Генерал махнул рукой двум охранникам у шатра — и те, подхватив то и дело кашляющего дракона за локти, заведенные за голову — правую руку опять пронзила боль, — потащили его в шатер. Не жилой: внутри к стенке были длинными иглами пришпилены явно туринские карты, на стойках лежало оружие — в том числе с Туры, на полу были расстелены ковры, стояли низкие деревянные столики — за одним из них, с письменными принадлежностями, хитиновыми острыми перьями и свитками, опустился молодой иномирянин. Будет записывать допрос?
Нории, который тяжело и хрипло дышал, бросили на землю у противоположной картам стенки шатра, отодвинув ковры — и, надев ему на шею хитиновый ошейник с цепью, усадили спиной к стенке, приковав к одному из брусов каркаса так, что он мог только сидеть, но не встать.
Но он бы и не смог встать — боль в сломанной, стянутой ремнем руке стреляла по всему телу, заставляя глаза слезиться, а слабость была такая, что он кренился в сторону и сидел-то с трудом. Видимо, сеть высосала его до предела. И даже если он сейчас создаст щит, чтобы порвать путы, то просто не сможет двигаться, чтобы победить охрану и уйти отсюда.
Он долго смотрел на свои ноги, на живот, прежде чем понять, что изменилось — на теле не было привычных узоров ауры. Здесь он не мог обратиться в дракона.
На брусе виднелись буроватые потеки и потертости от цепей — похоже, Нории был не первым пленным, которого допрашивали здесь. Сколько же туринцев сейчас угнаны сюда, в чужой и жестокий мир?
Тмир-ван вошел в шатер, сел далеко от Нории за низкий столик, скрестив ноги и положив на колени меч, и два охранника стали по сторонам от него, направив на дракона арбалеты.
