— Сколько людей в войске, в котором ты сражаться? Сколько там колдунов? Сколько людей в твоем городе? Где он есть? — Тмир-ван кивнул на карту. — Какое там войско? Кто править в городе? Много ли таких как ты колдунов есть в новом мире? Говорить, колдун.
Давление еще усилилось, и все, что он смог сделать — говорить правду так, чтобы она казалась страшнее, чем есть. И говорить медленно, выигрывая время и используя крохи своей силы.
— Я сражался в войске, где почти сорок тысяч воинов. Но колдунов там немного — несколько сотен. Не все такие сильные, как я, но почти каждый может вызвать по десятку огненных духов и нанести мощные колдовские удары… — Нории застонал, пытаясь вытолкнуть чужой ментальный контроль из головы, чтобы не говорить об Ангелине, чтобы не давать врагу даже мысли использовать ее… и не смог. — В моем городе более ста тысяч жителей… правит там моя жена и она сильнейшая колдунья, способная сжечь все твое войско, генерал…
Молодой иномирянин скрипел пером, занося информацию в свиток, Тмир-ван слушал пленника внимательно, задавая вопросы — о его титуле, о земле, которой он правит, об армии и соседних государствах, — и удовлетворенно, спокойно кивал. А Нории говорил и говорил, не в состоянии остановить себя, защититься — силы восстанавливались по крохе, по полкрохи, и он понимал, что не успеет за время допроса прийти в форму, как бы ни заговаривал слушателей.
Четверо, тысячелетия скрывающиеся от местного солнца во тьме, единомоментно почувствовали, когда над равниной стало закручиваться напряжение перед прорывом последнего канала на Туру. И с той поры им стало неважно все остальное — лишь одна из двух оставшихся теней непрерывно следила за скрытой областью на месте падения оружия их давнего врага, чтобы не выпустить, не допустить выхода чужака до того, как они сами смогут пройти сквозь врата.
А успеют это сделать — и можно будет уже с той стороны уничтожить врата, чтобы чужак остался здесь. И тогда победа будет им обеспечена.
Когда полилась молитва жрецов, сообщающая, что дымка на месте будущих врат закручивается в спираль, боги уже об этом знали. И нетерпение, которое подгоняло их последние декады, стало почти болезненно невыносимым.
Врата должны были открыться в ближайшее время, — но еще предстояло подождать, пока переход укрепится, наберет прочности. Совсем немного — и это время будет использовано для выхода последней армии — но каким же бесконечным казалось сейчас это «немного»!
«Пусть армии готовятся, — передали они жрецам.
