Дракона явно боялись больше, чем должны были бы.
За стенками шатра шумел, визжал, перекликался тысячами голосов поднимающийся на войну лагерь.
— Говорить, кто ты такой, — нетерпеливо потребовал генерал. — Говорить, зачем я оставить тебе жизнь.
Нории помолчал, соображая — не пойдет тут лесть, раскусят его, и вряд ли смирение убедит того, кто уже знает, что он бился против иномирян на Туре. И тут же его по телу стегнул длинный бич, который один из охранников держал в руках. Сначала он услышал звук — а потом пришла боль, и он застонал сквозь зубы.
— Говорить, когда тиодхар спрашивать, — крикнул охранник и вытянул Нории кнутом второй раз.
Дракон зашипел сквозь зубы, закашлялся. И решился.
— Меня зовут Нории, — сказал он, мешая страх и высокомерие в тоне. — Я — великий колдун, я — правитель большого и богатого города. За меня могут дать большой выкуп.
— Все золото твой мир и так быть наше, колдун, — заметил Тмир-ван, морщась и на глазах теряя интерес.
— Возможно, — проговорил Нории с усилием, — но есть что-то, что можно отдать только добровольно. Я могу научить кого угодно колдовству, тиодхар. Но только там, на Туре.
— Мне достаточно моего меча, — усмехнулся Тмир-ван, и Нории выругал себя — этот не амбициозен, надо давить на другое.
— А твоим богам? — спросил он. — Разве им не нужны слуги, готовые колдовать и научить других?
Тмир-ван сверлил его нечитаемым взглядом, а Нории смотрел без вызова — и излучал доверие. На Туре бы все окружающие уже считали его своим лучшим другом и на руках бы вынесли обратно к дармонширским войскам.
Но здесь его сенсуалистские умения ощущались совсем слабенько, как щекотка перышком. И эмоции окружающих он ощущал как сквозь толстое стекло — отдаленно, скупо.
— Ты сладко петь, колдун, — сказал генерал и поймал его взгляд. — Но ты сейчас все сказать, чтобы жить. Мне некогда разбирать, где ты врать.
Нории почувствовал, как его волю продавливают ментальным прессом, как внушают желание говорить правду, рассказать все, о чем спрашивают… он закрыл глаза, он мысленно ставил в голове барьеры — но сеть почти убила его, и сил не хватало справиться.
— Ты мочь научить меня колдовству? — спросил тиодхар.
Давление усилилось, и дракон сжал зубы. Его затрясло — и он почувствовал, как рот открывается и словно чужой начинает выговаривать слова.
— Нет. Это врожденные способности.
Тмир-ван удовлетворенно кивнул.
— Ты будешь служить моим богам?
— Нет. Я предпочту смерть.
