Только ничего у него не выйдет – я включаю взрыватель. Пока я в сознании, буду держать бомбу на весу обеими руками. Когда же иссякнут силы, шар упадёт…
– Поздно, я уже надавил, – сказал я и крепко сжал шар обеими руками.
А ещё через минуту карета и в самом деле остановилась.
– Ну, выхучай Господь, да? – шепнула Эмилиями перекрестилась, но не по-православному, а на свой католический лад, слева направо.
Дверца отворилась, и я сощурился от яркого света. Никто мне глаз не завязывал, и я увидел облупленную стену маленькой часовни, а поодаль, в сотне шагов, башни и колокольни большого старинного монастыря. Ступив на подножку, украдкой осмотрелся по сторонам. У пруда сидели с удочками рыбаки, а на краю ближнего сквера зеленел свежей листвой узловатый дуб, в дупле которого предположительно прятался старший агент Кузякин. На душе стало чуть-чуть спокойней, хотя ненадевание повязки, вероятнее всего, означало, что живыми Линд выпускать нас не намерен. Мадемуазель высунулась из-за моего плеча и тоже принялась оглядываться – ах да, она ведь оказалась здесь без повязки впервые. Ничего, господин доктор, подумал я, пропадём, так вместе с вами, и прижал к груди узелок.
Кучер, стоявший сбоку от распахнутой дверцы, схватил меня за локоть и дёрнул: слезай, мол. Я поморщился – такая силища была в этих стальных пальцах.
Ржавая дверь с увесистым навесным замком, почти не скрипнув, открылась нам навстречу.
Я вошёл в полутёмное помещение, более просторное, чем казалось снаружи, и увидел несколько мужских фигур. Прежде чем успел их разглядеть, дверь за нами закрылась, но от этого свет не исчез, а лишь сделался из сероватого желтоватым – на стенах висело несколько масляных светильников.
Людей Линда было четверо. Прежде всего я обратил внимание на седого сухонького господина с безгубым, нерусским лицом и в стальных очках. Неужто это и есть доктор Линд? По обе стороны от него стояли двое высоких и плечистых, чьи лица тонули в тени, – надо полагать, телохранители. Четвёртым был кучер, вошедший следом и привалившийся спиной к двери, как бы отрезая нам путь к отступлению.
Один из телохранителей замахал рукой на кучера, явно требуя, чтобы тот вышел.
Кучер кивнул, но не тронулся с места. Телохранитель сердито указал пальцем на дверь. Кучер скрестил руки на груди.
Так вот почему возница вёл себя с нами так странно. Теперь понятно, отчего Линд не боялся, что бородач попадёт в руки полиции.
Второй телохранитель сказал, тоже по-немецки:
– Да черт с ним, пусть торчит. Ему, поди, тоже любопытно.
Но здесь седой господин властно протянул руку к узелку, и я понял, что начинается самое главное.
– Принесли? Давайте, – тусклым голосом сказал он по-французски.