В зеркале реальности открывается мир Корпорации — жестокой и теневым институтом, где закон не имеет значения. Интересующий район всегда охраняется двукратно усиленной охраной, а лиц, препятствующих идентификации особей, рассматривается как преступники. Кто знает, что скрывают под своей маской?...
Хочу подобрать то, что плохо лежит.
Элис подошла к внутреннему шлюзу, и вход в лифт закрылся у неё за спиной, с тихим шипением выдавливая воздух.
— Скажите, Андре, а Тринца… Триндц… — Она окончательно запуталась и сконфуженно замолчала.
— Тринадцатый, — поправил её Серебряков-младший. — Это его фамилия и одновременно радиопозывной. Он откликается только на это. А вообще-то у него есть имя — Алекс, — важно поведал учёный. — Вы попробуйте называть его так, может, вам повезет! — Он загадочно хихикнул и уже серьёзным тоном добавил: — Кстати, меня правильно зовут Андрей, а не Андре.
Элис прошла дезактивацию и направилась в помещение центра управления, в котором была расположена энергоячейка.
— Мне немного сложно выговаривать это древнее слово, которым зовут Алекса, — пожаловалась она, вскрывая крышку штатного гнезда элемента питания. — Вы разговариваете со мной на Общем языке, а в первый раз я вас совсем не понимала. — Она принялась за подготовку контактной ячейки.
— Это русский. Язык, на котором до Великой Катастрофы говорила самая большая страна в мире, — объяснил учёный.
Элис закончила необходимые приготовления и установила в ячейку энергоэлемент. Пока она герметизировала крышку, по дисплеям системы мониторинга уже бежали длинные строчки цифр — Серебряков-младший проводил диагностику.
— А у вас есть гипнограмма по русскому языку? — Элис закончила с крышкой и повесила манипулятор на пояс. Магнитное крепление тихо щёлкнуло, принимая нагрузку. — Я бы хотела научиться, если мне можно… — Она стушевалась.
— Ну что вы, Элис, с чего вы взяли, ведь вы пообщались лишь пару часов! — Засмеялся учёный. — Он хорошо к вам относится, просто у него довольно своеобразный юмор. — Он сделал небольшую паузу. — Как бы вам объяснить… Тринадцатый — профессиональный… э-ээ… воин. В их среде подобный характер шуток был распространён. Мы называли это «чёрным юмором». — Учёный погрустнел.
