В зеркале реальности открывается мир Корпорации — жестокой и теневым институтом, где закон не имеет значения. Интересующий район всегда охраняется двукратно усиленной охраной, а лиц, препятствующих идентификации особей, рассматривается как преступники. Кто знает, что скрывают под своей маской?...
— И что это ты тут делаешь?
После того, как вслед за пробитым скафандром на пол полетела порванная и испачканная в крови форма, взгляду майора предстала неожиданная картина. На пробитой груди, прямо на ране, туго запечатывая её собой, словно пластырь, прилип мышонок.
— И как ты только сюда влез? — Риторически поинтересовался Тринадцатый. — Через дыру в скафандре, надо полагать…
Мышонок, увидев, что на него обратили внимание, моргнул чёрными глазками и пискнул в ответ.
— Феноменально! — Мгновенно возник Серебряков-младший.
Майор подозрительно взглянул в камеру видеонаблюдения.
— Андрей, я надеюсь, ты не собрался препарировать меня во имя науки? — Он вошёл в межуровневый лифт. — Если бы Чебурашка меня чем-нибудь заразил, я бы вряд ли сюда дошёл спустя шесть часов потери сознания.
— Ни в чем нельзя быть уверенным! — Тоном маньяка успокоил его учёный. — Я должен во всём убедиться.
Майор зашёл в лабораторию, улёгся на ложемент биорегенератора и легонько пощекотал мышонка пальцем."
"— Ты так и будешь там сидеть? Биорегенератор закроется и заполнится биораствором. Не боишься захлебнуться? — Тринадцатый двумя пальцами легонько попробовал отлепить от себя мышонка.
Чебурашка недовольно пискнул, взлетел к потолку, сделал круг по лаборатории и повис на каком-то приборе.
— Раны нет. — Майор с любопытством разглядывал большое розовое пятно молодой кожи, образовавшееся на месте ранения.
— Удивительно! — Восхитился Серебряков-младший и тут же добавил: — Это ничего не меняет. Я должен провести полное обследование. А вашему летающему лейкопластырю очень бы не помешало научиться пользоваться дезактивационной кабиной. Мне теперь придётся тратить энергию на восстановление стерильности везде, где он побывал после поверхности!
Он ещё что-то ворчал недовольным тоном, но Тринадцатый уже не слышал.
Красная отметка кораблекрушения, сопровождающаяся пронзительным зуммером тревожного сигнала, вспыхнула на огромном мониторе-карте системы автоматического авиадиспетчера.
