Герой романа, французский виконт, вынужден скрываться из-за дуэли и становится корсаром. Во время войны Западной Европы с Францией он берет настоящее имя и присоединяется к врагам своей родины, восстав против французского правительства и избрав путь мести и свободы на морских просторах.
Узнав, что это очередное судно с грузом московского царя, что заплатим только портовые сборы и ничего больше, предупредили, чтобы в город не заходили с оружием (офицерам разрешалось иметь шпагу или кинжал) и не шлялись вдоль крепостных стен. Видимо, и здесь по приказу царя пытались узнать о крепостных сооружениях поподробнее. Александр Меньшиков рассказывал мне, как по пути в Голландию посольство останавливалось в Риге на несколько дней. Приняли их без должного уважения, не обеспечили кормом в полной мере и содрали втридорога за всё, что покупали у местных торговцев. В придачу царю не позволили осмотреть крепостные стены и измерить глубину рва. Шведы не поверили, что делает он это из чистого любопытства. Когда же Петр Первый попытался сделать это без разрешения, послали на перехват офицера с десятком солдат и под угрозой оружия вернули на место временного проживания. Напоследок Меньшиков с радостным захлебом перечислил, что именно царь обещал сделать с рижским губернатором графом Эриком Дальбергом и командиром караула капитаном Лильешерном. Из эпилога я сделал вывод, что царь Петр владеет сокровенными богатствами русского языка почти так же хорошо, как я, прошедший в детстве и юности выучку на окраине шахтерского города, а потом курсы повышения квалификации у боцманов советского флота, как торгового, так и военного.
Не знаю, зачем они лезли к крепостным стенам и рвам. Гораздо проще найти продажного городского чиновника и купить у него интересующую информацию. Что я и сделал, пока дожидался ладей из Пскова. Скучно было да и знал, что скоро захватят этот город, надо бы помочь своим. За те годы, что я здесь не был, его укрепили, особенно замок. Со стороны реки он остался без изменений, а с запада и особенно с севера три года назад расширили и соорудили бастионы по последнему слову военной науки того времени. Звали продажного чиновника Юхани Вяят. На вид — типичная чудь белоглазая и выпить не дурак. Я нашел его в таверне «Пьяная треска». Портовые грузчики подсказали мне, что именно в этом заведении оттягиваются нарвские чиновники низшего звена. Юхани Вяяту было немного за сорок, а, судя по затрапезному камзолу из дешевой серой грубой ткани, блестящая карьера у него все еще впереди. Как у каждого нормального пьяницы, у этого во всех его бедах виноваты были другие. В том числе начальники шведы, которые позанимали все хорошие посты и не пускают вверх аборигенов.
