Герой романа, французский виконт, вынужден скрываться из-за дуэли и становится корсаром. Во время войны Западной Европы с Францией он берет настоящее имя и присоединяется к врагам своей родины, восстав против французского правительства и избрав путь мести и свободы на морских просторах.
Исследовав все три папки, царь посмотрел на меня осоловевшими глазами, как у подростка, подглядывавшего в женскую баню, и от души в очередной раз лупанул по спине, воскликнув радостно:
— Теперь у меня будет флот!"
"— Еще и какой! — поддакнул я, потирая спину.
— Надо тайно перевезти папки к нам. Подумаем, как лучше это сделать, чтобы никто не узнал, — принял решение Петр Первый.
— А зачем перевозить к тебе? — задал я вопрос. — Арендуй мое судно для доставки накупленного здесь в Ивангород. Привезу туда в целости и сохранности в мае, а вкупе с товарами никто на папки внимания не обратит. Из Ивангорода твои холопы отвезут на ладьях в Псков, а потом на телегах в Москву.
— Ивангород шведы захватили в Смутное время, — проинформировал царь. — В Нарве у меня люди сидят, принимают мои грузы. Отвезешь туда, дождешься, когда ладьи придут из Пскова. Папки передашь из рук в руки старшому и предупредишь, что за порчу или потерю хотя бы одного листа ответит головой.
— Как прикажешь! — согласился я. — Когда становиться под погрузку?
— Сейчас и становись, — приказал он. — Заодно посмотрю, как ты с кораблем управляешься.
Обычно в таких случаях у меня обязательно что-нибудь приключается, но на этот раз подошли хорошо, ошвартовались быстро. Может быть, потому, что был прилив, который почти остановил течение на Темзе. После чего мы шумной компанией отправились в таверну, так полюбившуюся будущему российскому императору, который пока не догадывается о своей исторической роли.
31
На подходе к Датским проливам умер пес Гарик. В Лондоне, после многомесячного рейса, он удрал в блудную. В Китае собаки были мелковаты для него, а здесь по улицам шлялось столько, на вкус моего пса, красавиц, что статью, что шерстью в колтунах — и в начале марта Гарик забыл о хозяине. Вернулся за два дня до отхода, с откусанным левым ухом, худой и голодный. Четыре дня он ел и спал от души, а на пятый не проснулся. Похоронили его по морскому обычаю.
В проливе Эресунн нам приказали встать на якорь напротив замка Кронборг, пушки которого смотрели в нашу сторону многозначительно. На борт поднялись два упитанных и жизнерадостных таможенных чиновника и первым делом поинтересовались, не шотландцы ли мы?
— Нет, — ответил я. — Это морской флаг Московии. У шотландцев цвета наоборот — белый крест на синем фоне.
— Московии?! — в один голос переспросили оба.
— Да, у Московии теперь есть свой флот, — подтвердил я.
