Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
– Пойдем со мной в подвал. Я тебе и мертвецов, и подземный ход – все покажу.
– Не ходи, Мишка, – сказал Генка, – он тебя заведет, а потом будет разыгрывать.
Это была обычная Борькина проделка. Из всех ребят он один знал вдоль и поперек подвал – громадное мрачное помещение под домом. Он заводил туда кого-нибудь из мальчиков и вдруг замолкал. В темноте, не имея ориентировки, спутник тщетно взывал к нему. Борька не откликался. И только помучив таким образом свою жертву и выговорив какую-нибудь мзду, Борька выводил его из подземелья.
– Дураков нет, – продолжал Генка, уже попадавшийся на эту удочку. – Ползай сам по своему подвалу.
– Как хотите, – с деланным равнодушием произнес Борька. – Испугались.
Миша вспыхнул:
– Это ты про кого?
– Про того, кто в подвал боится идти.
– Ах, так… – Миша встал. – Пошли!
Они спустились в подвал и осторожно пошли, касаясь руками скользких стен: Борька – впереди, Миша – за ним. Под их ногами осыпалась земля и звенели по временам кусочки жести или стекла.
Миша отлично понимал, что Борька хочет его разыграть.
Так они двигались в темноте, и вот, когда оказались в глубине подвала, Борька вдруг затих.
«Начинается», – подумал Миша и, стараясь говорить возможно спокойней, спросил:
– Скоро твои мертвецы покажутся?
Голос его глухо отдавался в подземелье и, дробясь, затихал где-то в дальних, невидимых углах.
Борька не отвечал, хотя его присутствие чувствовалось совсем близко. Миша тоже больше не окликал его.
Прошло несколько томительных минут.
Миша шел. Позади он слышал шорох: Борька крался за ним. Ага, не выдержал! Не захотел один оставаться.
Миша продолжал двигаться по подвалу. Нет! Не туда он идет! Проход должен расширяться, а он, наоборот, сужается. Но Миша все шел и шел. Как Борька видит в такой темноте? А вдруг Борька оставит его здесь одного и он не найдет дороги? Жутковато все же.
Проход стал совсем узким. Мишино плечо коснулось противоположной стены. Он остановился. Окликнуть Борьку? Ни за что… Он поднял руку и нащупал холодную железную трубу. Где-то журчала вода. Вдруг сильный шорох раздался над его головой. Ему показалось, что огромная жаба бросилась на него. Он метнулся вперед и полетел вниз…
Когда прошел первый испуг, он поднялся.
