В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
Посадил Мерса на переднее сиденье машины и отчалил, сделав круг по деревне, чтобы каждая собака могла видеть, что он отправился восвояси. Укатил он на довольно приличное расстояние, аж в областной центр, где долго ходил по магазинам, поражаясь богатству ассортиментного ряда. В российской глубинке продавали все, начиная с резиновых галош и заканчивая французской консервированной кукурузой. В маленьком подвальчике с драматическим названием «Жалеем ноги» он отыскал потрясающие итальянские мокасины и всю обратную дорогу по-детски радовался покупке.
День еще только начинал угасать. Оставив машину в заранее намеченном укрытии, Кудесников выбрался наружу и, взяв кота на поводок, по опушке леса подкрался к Соснам. Все это время он ждал, что позвонит Белкин, но тот не только не звонил, но даже и к телефону не подходил. Арсений представил, как он гуляет у своей мамы на дне рождения, какие выкидывает коленца, и усмехнулся. Главное, чтобы по дороге этот недотепа не вляпался в какие-нибудь неприятности.
Он позвонил Рите, убедился, что у нее все в порядке — двери и окна заперты, она с кошками внутри, в безопасности. Прошла последняя электричка, но Белкин на ней не приехал. Арсений решил, что, может, оно и к лучшему. Еще неизвестно, как напарничек поведет себя в чрезвычайных обстоятельствах.
Деревня давно погрузилась в сон.
"Кудесников, затаившийся возле чучела, раскинувшего руки навстречу ветру, неожиданно почувствовал холодок в желудке. Он знал это состояние. Что-то должно было случиться. Прямо сейчас. Не успел он об этом подумать, как где-то далеко-далеко, в стороне от деревни, послышалось тарахтение мотора. Тарахтение было отчетливым, и оно, несомненно, приближалось.
