В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
"
"Сначала они с доверчивой Татой искали телефон ЖЭКа, потом сыщик звонил воображаемому водопроводчику и требовал немедленно прислать спасательную водопроводческую бригаду. Когда пришло время выманивать из-под кресла кота, хозяйка уже болтала без умолку. Однако — увы! — о том, что квартира рядом сдается, она и понятия не имела. И Папаскина ни разу в глаза не видела. Единственное, что удалось установить Кудесникову, это то, что новый жилец не шумел по ночам, не ронял мебель и не устраивал оргий.
Мерседес вылезать не желал, и Арсений вознамерился было поднять кресло в воздух, лишив кота убежища, однако в этот момент снаружи донесся страшный грохот — на лестничной площадке кто-то изо всех сил шарахнул дверью.
— Минуточку! — поднял руку сыщик, и Тата замерла, преданно глядя на него. — Оставайтесь тут, я пойду посмотрю, что там такое.
Во входной двери имелся «глазок», который давал хороший обзор, и Кудесников припал к нему, опершись на дверь обеими руками. То, что он увидел, заставило его крякнуть от досады.
— Идиот! — прошептал Арсений и уже собрался выскочить и остановить подражателя, но не успел.
Тот протянул руку к звонку и нажал на кнопку. Дверь открылась сразу. Судя по недавнему грохоту, уже во второй раз.
— Вот что, молодой человек, — злобно сказал он. — Или вы немедленно уберетесь отсюда, или я вызову милицию!
— Но вы на-на-на… На нас те-те-те… Течете! — сообщил тот, мотнув головой.
Было ясно, что он классически заикается и ему трудно выговорить фразу без запинки.
— На кого — на вас? — спросил Папаскин, возвысив голос. — Кто вы такие? Откуда вы? У меня в ванной комнате сухо, как в Сахаре.
В ответ на его выкрики распахнулась сначала одна дверь — слева, потом вторая — справа. Кудесников, не желая оставаться в стороне от происходящего, тоже приоткрыл дверь и осторожно из-за нее высунулся. На пороге первой квартиры возвышалась мощная старуха в ситцевой ночной рубахе и лохматых шерстяных носках. На груди у нее лежала тощая коса, похожая на старую веревку.
— Говорите громче! — гаркнула она басом.
