В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
Меня застукали.
Высокая крепкая фигура мужчины показалась пугающе черной, потому что находилась против света. Я замерла, тараща на него слепые глаза, полные слез и ужаса.
И не подумала даже спрятать особожденную руку. Не успела просто подумать. И потом тоже не успела. Понять, кого вижу.
Только, когда мужчина двинулся ко мне и опустился на колени, я на секунду закрыла глаза. Потому что этого человека я здесь увидеть не ожидала. Совершенно не ожидала.
- Катя... Кать, Катенька...
Я открыла глаза, потом опять зажмурилась, на секунду, ужасную, кошмарную секунду решив, что я от перенапряжения провалилась-таки в беспамятство.
Ну откуда здесь взяться моему гадскому соседу?
Однако, вот он, рядом со мной, на коленях стоит, споро разматывает узлы на руках и ногах, трет их своими большими ладонями. Больно! Так больно! Ужасно! Еще хочу! Еще! Пусть еще! Это дает понимание, что я не во сне, не в бреду, что живая. И неважно, что здесь делает Витя, важно то ощущение безграничного облегчения, что затопило меня, когда, наконец, в полной мере осознала, что это не сон и не бред.
- Кать, надо встать, сможешь? Катюш, давай по чуть-чуть... Нам идти надо..."
"Он привстал, поднял меня. Я не удержалась, вскрикнув, опять упала на лавку. Ноги я уже чувстсвовала. Но это были кошмарные ощущения. Изутри их разламывало, кололо так, словно я на гвозди наступила с размаху. Невозможная боль, нереальная.
Но Витя опять поднял меня, настойчиво потянул к выходу.
И я пошла. Не ощущая ног совершенно, передвигаясь только на памяти о том, как это надо делать.
Мы вышли в освещенную комнату, в которой царил страшный хаос. Деревянные стулья и стол были переломаны, стекла в окне разбиты. Валялась посуда, железные кружки с разлитым коричневым отваром. И кровь на полу. Много крови.
- Кать, отвернись, не надо смотреть, - Витя силой отвернул меня от жуткого зрелища, и тут я смогла рассмотреть его. И ужаснулась уже его виду.
Бледный, с запавшими глазами, разбитыми губами и ссадинами на лице. На виске кровь, засохла уже, волосы слиплись. В глазах тщательно сдерживаемая муть. Как он вообще на ногах стоит - непонятно.
