В доме поселился новый сосед — ужасный, наглый и отвратительный. Они ненавидят друг друга, ругаются так, что стены дрожат. Но странные взгляды соседа заставляют героиню сомневаться в своих чувствах. Что скрывается за враждой — настоящая ненависть или что-то совсем иное?
А еще там шикарные блинчики и самый вкусный на свете капуччино!
Его голос спросонья действовал на меня умиротворяюще, слегка гипнотически, обволакивал, убаюкивал... И есть захотелось. Сильно. Конечно, у меня, стараниями Витеньки, было полно всякой еды, но ее еще готовить надо. А тут так вкусно рассказывает... И сырничков захотелось... И блинчиков тоже... И вообще я поесть люблю, если еще кому непонятно.
Да и посмотреть в глаза бесстыжие, послушать, как извиваться будет, выкручиваться, интересно.
Ну мало ли, а вдруг удивит? Вдруг нестандартно к вопросу подойдет? Не будет рассказывать трогательную историю про ошибки юности и первую, давно сгоревшую любовь, про детей, ради которых до сих пор вместе, или про, упаси Господи, смертельную болезнь невротического типа у жены...
Короче говоря, проявит фантазию и креатив?
Да и сырнички... Мммм...
- Ладно , Вадим, заезжай через пятнадцать минут, - перебила я собеседника.
В трубке наступила озадаченная тишина, словно Вадим не поверил собственным ушам, но переспросить побоялся.
- Отлично! - о, обрел голос опять, здорово. - Я скоро буду!
Я тепло попрощалсь, нажала отбой и подпрыгнула от громкого железного грюка за стеной.
А вот и наш потеряшка! Нашелся! Ненадолго же его хватило!
Я не стала комментировать явное подслушивание, просто занялась своими делами. Надо было накормить Бусю, сменить ей туалет, принять душ, прибрать волосы в привычные две небрежных гульки, собрать необходимые любой девушке вещи в сумку.
Во время моей явно слышимой возни, стена молчала настороженно. Даже железом об пол не била."
"Я, нарочито фальшиво напевая, собиралась, топая , как слон, и ожидая... Ну, не знаю, чего конкретно, но явно чего-то...
И дождалась.
- На свидание собралась? - язвительно поинтересовалась стена, а я с упоением и готовностью огрызнулась:
- А тебе какое дело? Грюкаешь там своими железками, и грюкай дальше. Может ума накачаешь через бицепсы.
- Кать, - по смене тона голоса стало понятно, что он стоит совсем близко от стены, возможно, даже упирается в нее лбом, я замерла. Как сидела, натягивая носок, так и застыла, ловя каждое слово, каждый вздох.
- Кать... Давай поговорим, а? Ну чего ты бегаешь все время? Ну я был неправ... Не надо было тебя... Силой... Но и ты меня пойми... Я же живой, не железный... Я к тебе...
Я напряженно слушала его бессвязную речь, сердце буквально заходилось бешеным жалобным стуком, словно упрашивало, подталкивало меня ближе к злополучной стене, разделяющей нас.
