Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
— Вы уверены, что это он?
— Один из наших констеблей узнал его. Сказал, что как-то брал у Маккэлума автограф.
— Впечатляет. Полагаю, с раздачей автографов покончено. Где его держат?
— Всех отвезли в Данфермлайн.
— Очень славно. А удалось повязать хозяев ринга?
— Всех до одного, включая Брайтмена. Он был их начальник.
— Дэйви Брайтмен, помоечник?
— Ну да.
— Я играл против этого мерзавца в школьной футбольной команде. Он был левый защитник, а я играл на фланге. В одну встречу он здорово отмолотил меня.
— Месть сладка, — заметил Холмс.
— Это верно, Брайан. — Ребус снова посмотрел на фотографию. — Это верно.
— От облавы ушла только пара игроков, но их всех успели заснять. Фотоаппарат не обманешь, не так ли, сэр?
Ребус продолжал перебирать снимки.
— Да, фотоаппарат — сильное оружие, — проговорил он.
Вдруг его лицо изменилось.
— Что с вами, сэр?
— Мне кое-что пришло в голову, Брайан. Как это называется? Озарение?
— Не знаю, сэр.
Но, вглядевшись в лицо Ребуса, Холмс понял: его шефа действительно коснулось предвестие истины.
— Да, конечно, озарение! Я понял, Брайан, что означает вся эта чехарда. Тот ублюдок с Колтон-хилла говорил мне что-то о фотографиях, которые были всем интересны. Это фотографии Ронни.
— Какие? Те, что висят у него в холле?
— О нет.
— Те, что попали к Хаттону?
— Не совсем. Я не могу сказать, где они, но кажется, у меня есть идея. «Хайд» может означать «тайник», Брайан. Поехали.
— Куда?
Ребус вскочил с кресла и направился к двери. Холмс начал собирать фотографии, которые тот бросил на ковер.
— Оставьте это, — приказал Ребус, натягивая пиджак.
— Да куда, к черту, вы собираетесь?
— Вы сами ответили на свой вопрос. — Ребус сверкнул улыбкой. — Именно к нему.
— К кому?
— К черту.
* * *Становилось холодно. Солнце садилось, и через розовые облака пробивались два прощальных луча, озаряя, как два факела, только один дом в Пилмьюире. Ребус задержал дыхание. Картина и впрямь получилась впечатляющая.
— Ни дать ни взять хлев в Вифлееме, — прокомментировал Холмс.
— Весьма необычный хлев, — отозвался Ребус. — Если Бог так шутит, у него весьма специфическое чувство юмора.
— Вы же сказали, что мы едем к черту.
— А это еще что такое?"
"Прямо перед домом Ронни, почти незаметный в наступающих сумерках, притаился микроавтобус с прицепом.
— Муниципалитет? — предположил Холмс. — Расчищают дом?
— С какой вдруг стати?
— На жилье сейчас огромный спрос…
Но Ребус не слушал. Выйдя из машины, он быстрыми шагами направился к прицепу.
