Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
— Конечно, — сказал Лэньон своим ровным голосом. Он повернулся к Ребусу. — По-моему, это не преступление.
— Этот вопрос неоднозначен, сэр, как вам должно быть известно.
— Что вы хотите сказать?
— Как адвокат вы знаете, что существуют еще некоторые законы…
— Да, да, конечно. Но надеюсь, вы не предполагаете, что Джеймс занимался чем-то грязным?
— Почему, на ваш взгляд, он совершил самоубийство, мистер Лэньон? Я очень хотел бы услышать ваше мнение как профессионала.
— Он был мой друг. Профессионализм здесь ни при чем.
— Я не был бы столь категоричен, сэр, — произнес Ребус, направляясь к двери. Взявшись за ручку, он остановился. — Мне было бы очень интересно узнать, кто действительно получит его состояние, — когда вы выясните это, разумеется.
Лэньон промолчал. Ребус открыл дверь, закрыл ее за собой и, дойдя до площадки, некоторое время постоял, глубоко дыша.
* * *Работа няньки не была его призванием, но, в сущности, с самого начала вечера он знал, что этим кончится.
Пока Ребус наспех прощался на пороге с Сайко, Томми Маккол уже распевал марш регбистов на заднем сиденье его машины. Хозяйка даже выдавила из себя улыбку. В конце концов, увозя разбушевавшегося пьяницу, он делал ей одолжение.
— Я арестован, Джон? — промычал Маккол, прервав пение.
— Нет, только, ради Христа, заткнитесь!
Ребус сел за руль и включил зажигание. Потом обернулся в последний раз и заметил, что к Сайко присоединился Лэньон. Она, вероятно, описывала ему события; он кивал головой. После их столкновения в библиотеке Ребус увидел его в первый раз за вечер. Он отпустил ручной тормоз и выехал со стоянки.
— Здесь налево, потом направо.
Томми Маккол выпил очень много, но ориентации как будто не потерял. У Ребуса было странное чувство…
— До самого конца улицы, последний дом на углу.
— Но ведь вы живете не здесь, — возразил Ребус.
— Совершенно верно, инспектор. Здесь живет мой брат Тони. Я думал, мы заглянем к нему на рюмочку.
— Послушайте, Томми, разве можно…
— Ерунда. Он будет счастлив меня видеть.
Остановившись перед домом, Ребус с облегчением увидел, что окна гостиной Тони Маккола еще горят.
Томми вдруг навалился сзади и нажал на клаксон. Тишину ночи прорезал пронзительный гудок.
