— Напрасно ты встала, дорогая.
— Как же я могла спать, когда под окнами завыла эта машина? — Она взглянула на поднос. — Ты забыл сахар.
— Я пью без сахара, — пояснил Ребус.
Тони стал разливать чай по двум чашкам.
— Сначала льют молоко, Тони, а потом уже чай, — не унималась она, будто Ребуса здесь и не было.
— От перемены мест слагаемых сумма не меняется, Шейла.
Он протянул чашку Ребусу.
— Спасибо.
Она еще немного постояла, глядя на мужчин, потом провела рукой по халату.
— Ну, ладно. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — отозвался Ребус.
— Не сиди долго, Тони.
— Хорошо.
Отхлебывая чай, они послушали, как она поднялась к себе в спальню. Тони Маккол вздохнул.
— Извини, — сказал он.
— За что? — удивился Ребус. — Если бы двое пьяниц ввалились ко мне в такое время ночи, я встретил бы их такими словами, каких вам лучше не слышать. Она реагировала на редкость спокойно.
— Шейла всегда спокойна. Снаружи.
Ребус кивнул в сторону Томми.
— Что будешь с ним делать?
— Он отлично выспится в кресле.
— Ты в этом уверен? Я могу отвезти его домой, если ты…
— Нет, нет.
В конце концов, он мой родной брат. Неужели я не пущу его переночевать в кресле? — Тони взглянул на Томми. — Посмотри на него. Ты не поверишь, какие штуки мы с ним откалывали в детстве. Всех соседей держали в страхе. Разводили костры, били окна футбольным мячом, стучали в двери и удирали… Отчаянной мы были парочкой. А теперь я вижу его, только когда он в таком состоянии.
— Ты хочешь сказать, это не первый раз?
— Да, второй или третий.
Приезжает на такси, валится в кресло. А утром не понимает, куда попал. Завтракает, сует детям по нескольку фунтов, и исчезает. Никогда не звонит, не приходит в гости. А потом опять ночное такси и гудок под окнами.
— Я не знал.
— Да зря я тебе все это рассказываю. Мои проблемы…
— Почему же? Рассказывай, пожалуйста.
Но Тони Маккол не хотел продолжать тему.
— Как тебе эта комната? — спросил он.
— Красиво, — соврал Ребус. — Видно, что потрачено много усилий.
— Ну да, — недоверчиво отозвался Маккол.
— И денег. Видишь эти стеклянные побрякушки? Ты представить себе не можешь, сколько они стоят.
— Неужели?
Теперь Маккол осматривал комнату так, словно гость был он.
— Добро пожаловать в мою жизнь. Только, кажется, я предпочел бы одну из наших камер.
Он встал, подошел к креслу Томми и опустился на корточки перед братом, один глаз которого остался приоткрыт.
— Скотина, — прошептал Тони Маккол. — Скотина, скотина.
И опустил голову, чтобы спрятать слезы.