Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Пройдя мимо него, Трейси направилась прямо в гостиную, как будто бывала в доме десятки раз. Выглянув на лестницу и убедившись, что никто из соседей не заинтересовался его гостьей, он закрыл дверь с неприятным чувством. Ребус не любил принимать у себя гостей. И еще меньше любил, когда работа приходила к нему домой.
Когда он вошел в гостиную, Трейси уже осушила бокал с вином и облегченно вздохнула. Недовольство Ребуса начинало подходить к точке закипания.
— Как ты умудрилась найти мой дом?
Он стоял в дверях, словно ожидая, что она уйдет.
— Это было непросто. — Ее голос звучал немного спокойнее. — Вы говорили, что живете в Марчмонте, так что я бродила по улицам, пока не увидела вашу машину. А потом отыскала вашу фамилию в списках жильцов.
Пожалуй, из нее получился бы недурной детектив. Во всяком случае, с работой ногами она справилась неплохо.
— За мной следили, — объяснила она наконец. — Я испугалась.
— Следили?
Чувство досады сменилось у Ребуса любопытством.
— Двое мужчин. Мне показалось, что их было двое.
— И что потом?
— Я оторвалась. Вошла в «Маркс и Спенсер», перебежала со всех ног к выходу на Роз-стрит и заскочила в уборную ближайшего паба. Просидела там около часа, а потом двинулась сюда.
— Почему ты не позвонила?
— У меня нет денег. Потому я и отправилась на Принсес-стрит.
Она устроилась в его кресле, свесив руки через подлокотники.
— Еще?
— Спасибо, нет. Вообще-то я не бормотуху не пью, просто страшно пересохло горло. Я бы выпила чашку чаю.
— Чаю так чаю.
Как она назвала «Шато Потенсак»? Он пошел на кухню, думая не столько о чайнике, сколько об истории Трейси. На одной из полупустых полок нашлась неоткрытая коробка чая в пакетиках. Свежего молока в доме не было, но на дне какой-то банки оставалась ложка сухих сливок. Сахар… Из гостиной донеслась громкая мелодия: «Белый альбом».
— Вот это квартира!
Он почти испугался, настолько отвык слышать голоса в своем доме. Прислонившись к дверному косяку, она смотрела на потолок.
— Большая?"
"— А то нет? Вы посмотрите на эти потолки! У Ронни я доставала до потолка рукой.
Встав на цыпочки, она помахала рукой в воздухе.
