Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
— Что, если я отвезу тебя обратно в Пилмьюир? Проверим, не будет ли слежки.
Она снова стала похожа на маленькую девочку, боящуюся темноты и привидений.
— Я буду с тобой, — добавил Ребус.
— А можно мне сначала…
— Что?
Она провела рукой по своей влажной одежде.
— …принять ванну? — Она робко улыбнулась. — Я понимаю, что это нахальство, но там в доме нет ни капли воды.
Ребус улыбнулся в ответ.
— Моя ванная в твоем распоряжении.
* * *Развесив одежду Трейси на батарее в холле, Ребус включил отопление.
— Полотенца нет, — объяснила она.
— Прошу прощения.
Достав из шкафа пару полотенец, он не без смущения просунул их в приоткрытую дверь.
— Большое спасибо!
Он поменял «Белый альбом» на еле слышный джаз и налил себе чаю, когда Трейси вернулась в комнату.
— Ронни по-прежнему интересовался фотографией? Я имею в виду, в последнее время.
Слова подвернулись не самые удачные, но Трейси этого как будто не заметила.
— Думаю, что да. У него были большие способности, меткий глаз. Но ему не везло.
— А он старался?
— Еще как! — В ее голосе зазвучало негодование. Наверное, Ребус вложил в свой вопрос слишком много профессионального скептицизма, и Трейси это задело.
— Да, профессия не из простых.
— Некоторые знали, что Ронни очень способный, и им не нужен был конкурент. Потому и вставляли ему палки в колеса.
— Другие фотографы?
— Ну конечно. Когда Ронни только начинал этим заниматься, он плохо представлял себе, с какой стороны взяться за дело. Он зашел в несколько студий и показал свои работы. У него были действительно отличные снимки: всем знакомые места, обычные вещи, снятые под неожиданным утлом. Замок, статуя Уэверли, Колтон-хилл.
— Колтон-хилл?
— Ну, как там называется эта штука?
— Павильон?
— Вот-вот.
