Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Полотенце немного сползло с ее плеча и не совсем плотно прикрывало поджатые ноги, так что Ребусу приходилось прилагать некоторое усилие, чтобы не отводить взгляда от лица Трейси."
"— Несколько идей у него украли, — продолжала она. — Через некоторое время в журналах появились кадры, сделанные в точно таком же ракурсе, с тем же освещением, подписанные именами тех фотографов, которым он показывал свои снимки.
— Что это были за имена?
— Я уже не помню.
Заметив сбившееся полотенце, она поспешно поправила его. Неужели так трудно запомнить фамилию?
Она хихикнула.
— Он хотел снимать меня как модель.
— Я видел.
— Нет, как обнаженную натуру. Говорил, что сможет продать такие снимки в журналы за бешеные деньги. Но я не согласилась. Конечно, деньги бы нам не помешали, но эти журналы ходят по рукам, их не выбрасывают, просмотрев один раз. Я бы думала только о том, что меня будут узнавать на улице.
Она подождала, что Ребус ответит, и, заметив его замешательство, громко расхохоталась.
— Значит, все вранье! Копа можно смутить!
— Иногда можно.
Ребус почувствовал, что щеки у него начинают гореть, и предусмотрительно закрыл правую рукой. Хорош, в самом деле, сыщик, подумал он.
— Так все-таки у Ронни была дорогая камера?
Теперь озадаченной показалась Трейси. Она затянула полотенце на груди еще туже.
— Как сказать. Ведь цена и ценность не совсем одно и то же.
— Разве?
— Ну, может быть, он купил этот аппарат за десятку, но это не значит, что он сам ценил его в десять фунтов. Вы понимаете?
— Он купил его за десятку?
— Нет, нет… — Она покачала головой, сбив полотенце.
— Вполне.
— А вы тоже интересуетесь фотографией?
— Со вчерашнего дня. Еще чаю?
Он подлил ей из чайника и насыпал еще сахару. Она была сластеной.
— Спасибо. — Трейси взяла кружку двумя руками. — Послушайте… — Она снова наклонила лицо над паром, поднимающимся от горячего чая. — Можно попросить вас кое о чем?
Ну вот оно, начинается. Деньги.
Ребус уже подумал о том, что, прежде чем отпускать ее, надо проверить, все ли в квартире на месте.
— Да?
Она посмотрела ему в глаза.
— Можно мне переночевать у вас?
Он еще не успел ответить, как она заторопилась объяснять:
— Я могу лечь на диван, на пол, куда угодно.
