Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Он бросился вперед, но желудок тут же напомнил ему о выпитом вине. Он поскользнулся и остановился. Машина свернула и скрылась из вида."
"Ну и черт с ней. Достаточно и того, что он увидел, выйдя на улицу: форму констебля. Лица разглядеть не успел, но за рулем «эскорта», вне всякого сомнения, сидел полицейский. Мимо него прошли две девушки и громко захихикали. Опомнившись, он сообразил, что стоит на тротуаре в носках и держит перед собой табличку «ВАША ОЧЕРЕДЬ МЫТЬ ЛЕСТНИЦУ». А посмотрев под ноги, увидел, на чем поскользнулся.
Тихо матерясь, он снял носки, засунул их в водосток и босиком зашагал к дому.
* * *Констебль сыскной полиции Брайан Холмс пил чай. Чаепитие давно превратилось для него в некий ритуал. Он подносил чашку к губам, дул на нее и делал глоток. Дул и делал глоток. И выдыхал горячий воздух. Сегодня он замерз, как бродяга на скамейке парка. У него не было даже газеты, а чай из термоса отвратительно отдавал пластмассой. Молоко третьей свежести, но все же пойло кое-как согревало, хотя тепло и не доходило до пальцев ног.
— Что там? — прошипел он в сторону офицера местной полиции, который поднес к глазам бинокль, словно для того, чтобы скрыть свое смущение.
— Ничего, — прошептал тот.
Они приехали сюда по анонимному звонку. Звонили третий раз за месяц, но этот вызов, в отличие от первых двух, оказался, вероятно, ложным. В моду снова вошли собачьи бои. За последние три месяца обнаружили несколько «арен». Их устраивали на свалках, в заброшенных котлованах, накрытых листами жести.
— Постой-ка…
На пустырь вышли двое мужчин. Осторожно пробираясь между кучами земли и мусора, держа руки в карманах, они направлялись прямо к котловану. Подойдя к нему, они оглянулись. Брайан Холмс смотрел прямо на них, зная, что его не заметят. Он и его напарник сидели за густыми кустами у стены полуразрушенного дома. Возле котлована было светлее, а в их углу — почти совсем темно, и они могли наблюдать за происходящим как через сквозное зеркало.
