Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
— Техника здорово шагнула вперед, не правда ли? — проговорил Вандерхайд. — Неоценимо для тех, кто частично утратил связь с внешним миром.
— О да, — ответил Ребус, и Вандерхайд открыл дверь в комнату, освещенную так же скудно, как коридор.
— Сюда, пожалуйста.
— Благодарю вас.
В затхлом воздухе пахло лекарствами. Большой уютный диван, два глубоких кресла; одна стена полностью занята застекленными книжными шкафами. На других стенах несколько скучноватых акварелей. И множество экзотических безделушек.
Широкая деревянная каминная полка была сплошь уставлена африканскими, карибскими, индийскими и китайскими статуэтками.
Вандерхайд опустился в кресло. Ребуса поразило, что в просторной комнате нет ничего лишнего: мебель специально расставлена так, чтобы помочь слепому ориентироваться.
— Этими побрякушками, инспектор, я увлекался в молодости.
— Видно, что их собиратель много путешествовал.
— Скорее, что он был весьма легкомыслен. Выпьете чаю?
— Нет, сэр, благодарю вас."
"— Может быть, чего-нибудь покрепче?
— Спасибо, тоже не стоит.
— Слышу по голосу, что вы улыбаетесь…
— Вы не спешите спросить, по какому поводу я вас побеспокоил, мистер Вандерхайд.
— Вы правы. Возможно, это потому, что я знаю, инспектор. Или потому, что мое терпение безгранично. Время для меня не так ценно, как для большинства людей. Поэтому я и не тороплю вас. Мне некуда спешить.
Он снова улыбнулся, устремив глаза куда-то поверх головы Ребуса.
— К тому же, — продолжал Вандерхайд, — поскольку я не выхожу, почти никого не принимаю и, насколько мне известно, никогда не нарушал законов, то возможных поводов для вашего посещения остается ничтожно мало. Может быть, все-таки выпьете чаю?
— Я, наверно, помешал вашему чаепитию? — Ребус заметил, что на полу рядом с креслом Вандерхайда стоит почти пустая чашка. Посмотрев вокруг своего кресла, он увидел на потертом ковре еще одну и быстро опустил руку: дно чашки и ковер под ней были теплыми.
— Нет, — сказал Вандерхайд, — я уже его закончил. Вместе с гостем.
— С гостем? — спросил Ребус удивленным голосом.
Старик улыбнулся, чуть снисходительно кивнув головой. Ребус, хотя и понял, что его раскусили, решил идти напролом.
— Разве вы не сказали, что у вас почти никто не бывает?
— Вот именно, почти. Сегодняшний день — исключение, подтверждающее правило. Уже второй посетитель.
