Лицо прикрыто капюшоном — заметен лишь раздвоенный подбородок, плащ скрадывал очертания фигуры, оставляя ощущение монолитности, несокрушимой уверенности, с которой он стоял на самом краю какой-то площадки.
— Звучит, как попытка оправдаться, — невольно вздрогнула я.
Представив, что мог бы сказать по поводу моей невнятной фразы Шторм, попыталась взять себя в руки.
Получилось откровенно плохо.
Я старалась не помнить, вычеркнуть из жизни, выстроить между нами стену, отказывая ему в имени, в праве слышать мой голос, в возможности вновь повторить, но уже так, чтобы забыть у меня не получилось: «Ты будешь моей кайри?»
Увы, реальность каждый раз вновь и вновь выставляла свои акценты. Риман Исхантель, лиската Храма Предназначения, был частью моей жизни, напоминая о себе уже тем, что существовал где-то там, на краю этой Вселенной.
— Ты все еще боишься меня, — протянул он… не укоризненно, безразлично. — Я не могу причинить тебе боль, — столь же безучастно произнес он спустя мгновение. Отвел взгляд, отбросил назад капюшон плаща…
На лицо упала капля…
Лиската не улыбнулся, но пробившийся сквозь тучи луч отметился на его лице, оставляя трещину в маске.
— Наверное, это похоже на отчаяние… — Риман смотрел не на меня, куда-то мимо, но хватало и голоса.
Ровно. Спокойно. Равнодушно.
Все это было обманом, и мы оба об этом знали.
— Шторм еще не потерял надежды отыграться, — столь же нейтрально заметила я, кляня Орлова последними словами.
— Полковник… — Риман качнул головой, наши взгляды встретились…
Молчать было не так больно, как говорить не о том.
Вторая попытка оказалась столь же безуспешной:
— Это всего лишь усталость…
— Я его придушу! — не сдержалась я, кинув быстрый взгляд на дверь. Та едва просматривалась сквозь искажающее поле.
— Кого? — удивленно уточнил Риман, легко выскользнув из образа лиската и став живым, до боли знакомым.
— Орлова! — едва не рыча, отрезала я.
Повторять, что это был не мой уровень игры, не собиралась.
— Я просто хотел тебя видеть, — качнул он головой, понимая больше, чем я могла сказать. Несмотря на все кодировки, каждое наше слово контролировалось.
— Извини! — я оттолкнулась от стола, развернулась спиной к внешке.
Та вслед за мной не сдвинулась, вызвав истерический смешок. О том, как ее товарка пряталась от Шаевского, забыть оказалось непросто.
— Валанд подтвердил уровень лиската, — ошарашил меня Риман, сбив настрой, когда было уже все равно. — И его информация соответствует действительности.