Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
Но одна квартира была частично открыта взгляду.
Квиллер указал на неё:
– Видишь, видишь?! Погляди на то окно – вон там, там, где занавески распахнуты.
– Это квартира Дэвида Лайка.
– Без тебя знаю. И у него телевизор включен. И погляди, кто это сидит и греется на верхушке телевизора?
Дверцы китайского лакированного шкафчика были раскрыты, и виднелся телеэкран, мерцавший абстрактными фигурами. На верхушке телевизора, опрятно свернувшись, лежал Коко: его белая грудка светлела на фоне тёмного лака, а коричневые мордочка и ушки силуэтом вырисовывались на серебристой стене.
– Иду звонить Дэйву и выяснять, что всё это значит; – сказал Квиллер.
Он позвонил на коммутатор, спросил телефон квартиры Лайка и долго ждал, пока не убедился, что никого нет дома.
– Не отвечают, – бросил он Банзену.
– Как же быть?
– Не знаю. Как по-твоему, Коко соскучился в одиночестве и пошёл наносить визиты?
– Ему захотелось ещё немножко того цыплячьего кэрри.
– Он, похоже, прыгал с балкона на балкон по всей дуге. Сумасшедший кот! Лайк, наверное, впустил его, а сам потом ушёл.
– Так что ты думаешь предпринять? – спросил Банзен.
– Оставить его там до утра, вот и всё.
– Я могу принести его обратно.
– Что? Как это ты сумеешь его принести? Ему тебя не услышать, там ведь закрыты двери, а если он даже и услышит, как он их откроет?
– Спорим, что я его принесу? – Фотограф вскочил на боковые перила балконной ограды и закачался там, вцепившись в угловой столбик.
– Нет! – заорал Квиллер.
– Без соплей! – выкрикнул фотограф, перепрыгивая пятифутовое пространство и хватаясь за столбик следующего балкона. – Всё, что способен сделать какой-то там кот, Одд Банзен сумеет сделать куда лучше!
– Вернись! Ты спятил!.. Нет, оставайся там!.. Не пытайся это повторить!
– Одд Банзен идёт на выручку! – заорал фотограф, перебегая балкон и готовясь перепрыгнуть на следующий.
Квиллер сел и закрыл лицо руками.
– Йя-хо-о! – ревел Банзен. – Йя-хо-о!
Его боевой клич ослабевал, заглушаемый свистом ветра, по мере того как он перебирался с перил на перила по всей внутренней дуге дома. Обитатели здесь и там открывали балконные двери и выглядывали, не видя акробатического подвига, творимого во тьме.
