Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
Они были крайне ценные?
Старквезер замялся;
– Некоторые из вещей были… ну…
– Ане были они горяченькими, а?
– Что?
– Это были краденые ценности?
– О нет, нет! Он столько за них заплатил!
– Не сомневаюсь, что заплатил, – согласился Квиллер, – но я говорю об источнике этих вещей.
– Ну, они были – я догадываюсь, что вы скажете, – экспонатами музейного уровня…
– Многие обеспеченные коллекционеры владеют предметами музейного уровня, не так ли?
– Но некоторые из вещей Дэвида не должны были покидать ту страну… То есть Японию…
– Понимаю, – сказал Квиллер.
– Что-то вроде этого…
– Национальное достояние?
– Кажется, как раз так их и называют…
– Хмм… А полицейским вы это рассказали, мистер Старквезер?
– Нет…
– Почему?
– Они ни о чем таком не спрашивали…
На какой-то миг Квиллер возликовал. Уж он—то мог себе представить грубого Войцека, допрашивающего лаконичного Старквезера. Потом он продумал ещё один вопрос:
– Можете ли вы припомнить кого—либо, кто выказывал особый интерес к этим «охраняемым» предметам?
– Нет, но я хочу знать…
– Что? Что вы хотите знать, мистер Старквезер? Партнер Лайка закашлялся.
– Несёт ли студия ответственность… я разумею, если обнаружится что-нибудь незаконное… могли бы они…
– Сомневаюсь. Почему вы не поспите, мистер Старквезер? Почему не примете таблетку и не попробуете уснуть?
– О нет!.. Я должен идти в студию… Я же не знаю, что сегодня произойдет… Ужасная, знаете, нервотрёпка…
Когда Старквезер повесил трубку, Квиллер чувствовал себя так, будто ему выдернули все зубы.
– Сны смотришь? – спросил Квиллер. – Что тебе снится? Цыплячье кэрри? Люди с ружьями, издающими грохот? Я и в самом деле хочу знать, чему ты был свидетелем.
Когда телефон зазвонил ещё раз, звонок прервал Квиллерово бритье, и он ответил с тихим недовольством. Он видел в бритье возвышенный обряд: частью – поклонение предкам, частью – подтверждение мужественности, частью – проявление респектабельности, и обряд этот требовал предельного артистизма.
– Это Коки, – сказал задыхающийся голос. – Я только что услышала по радио объявление о Дэвиде Лайке. Я не могу этому поверить.
– Всё так, он убит.
