Автор
В холодном городе штурмует снег, словно обрушивающийся гнев небес на здешние улицы. На Канард-стрит, где скрываются лица печати, он становится главной цели - ледяные капли сыплются вовсю на шею мужчины, который только что вышел из такси и пытается укрыться от стихии.
Миссис Кобб нерешительно подала голос и за смешную цену приобрела магнитофон.
– А вот портативная пишущая машинка… Не хватает одной буквы. Кто даст пятьдесят? Нет желающих? Ладно, сорок. По-моему, не хватает «Ы»… Жду сорока… Хорошо, тридцать… Кто скажет тридцать?
– Двадцать! – вырвалось у Квиллера.
– Продано. Продано сообразительному господину с большими усами за двадцать баксов! А теперь сделаем перерыв на пятнадцать минут.
Квиллер был ошеломлен неожиданной удачей. Он и не собирался участвовать в аукционе.
– Давайте разомнем кости, – предложила миссис Кобб, потянув его за рукав, как старого знакомого.
Когда они встали, им преградил дорогу мужчина в красной фланелевой рубашке.
– Зачем ты купила дурацкий магнитофон? – потребовал он ответа у жены.
– Со временем узнаешь, – сказала она, вызывающе тряхнув головой. – Это репортер из «Дневного прибоя». Его интересует наша свободная комната.
– Она не сдается. Не люблю репортеров, – проворчал Кобб и ушел, засунув руки в карманы.
– Мой муж – самый несносный антиквар Хламтауна, – с гордостью сообщила миссис Кобб.
Квиллер искал ответ потактичнее, как вдруг возле двери раздался грохот, а потом крики и стоны. У входа стоял фотограф «Прибоя»."
"Крошка Спунер отличался двухметровым ростом и – вместе со всем оборудованием – двухсоткилограммовым весом. Его тучность усугублялась фотоаппаратами, коробками для объективов, экспонометрами, вспышками, кассетами с пленкой и складными треножниками, которые болтались на ремнях и веревках.
Миссис Кобб воскликнула:
– Ах, как жалко! Должно быть, это была севрская ваза на подставке в стиле ампир.
– Ценная?
– Около восьмисот долларов.
– Придержите мое место, – попросил Квиллер. – Я мигом вернусь.
Крошка Спунер с несчастным видом стоял у дверей.
– Честное слово, я не виноват, – уверял он Квиллера. – Я и не приближался к этой дурацкой вазе.
Он огорченно качнул аппаратурой, которая висела у него на шее и на плечах, и треножник ударил по бюсту Марии-Антуанетты.
– Ой, – пискнул Крошка.
Аукционист посмотрел на остатки севрской вазы и приказал грузчикам аккуратно собрать осколки. Квиллер решил, что пора представляться.
– Мы хотим сделать пару снимков, – сообщил он аукционисту. – Можете спокойно работать. Не обращайте на фотографа внимания.
Воцарилось неловкое молчание. Кто-то нервно засмеялся.
– Ладно, неважно, – сказал фотограф. – Вот галерея. Я буду снимать с лестницы.
