Автор
В холодном городе штурмует снег, словно обрушивающийся гнев небес на здешние улицы. На Канард-стрит, где скрываются лица печати, он становится главной цели - ледяные капли сыплются вовсю на шею мужчины, который только что вышел из такси и пытается укрыться от стихии.
Я не боюсь выходить по ночам из дому, потому что на улице всегда кто-то есть. А некоторые из моих богатых клиентов из предместья боятся заезжать в собственные гаражи!
Журналист взглянул на возбужденную Мэри по-новому, опять почувствовав невольное уважение. Неожиданно у него вырвалось:
– Вы сегодня не заняты? Может быть, поужинаете со мной?
– Сегодня я ужинаю у родителей, – с сожалением ответила она. – У мамы день рождения. Но я благодарна вам за приглашение.
Мэри достала из ящика письменного стола маленький серебристый предмет и вложила в руку Квиллера.
– Сувенир из Хламтауна, – объяснила она. – Рулетка. Я даю их моим покупателям, потому что они всегда хотят знать высоту, ширину, глубину, длину, диаметр и периметр всего, что видят.
Квиллер бросил взгляд на дальнюю стену:
– Я вижу, герб Макинтошей никто не купил. – Он решил не говорить, что тот ему снился.
– Герб все еще здесь и ждет вас. По-моему, вы предназначены друг для друга. Когда тот самый покупатель находит ту самую вещь, происходит нечто таинственное – они словно влюбляются.
Он поглядел на Мэри и понял, что она не шутит. Подергал усы, говоря себе, что сто двадцать пять долларов – это два костюма.
Мисс Дакворт сказала:
– Не обязательно платить за него до Рождества. Почему бы вам не взять его домой и не наслаждаться им на праздниках? Здесь он просто собирает пыль.
– Хорошо! – неожиданно для себя решился журналист. – Я дам вам двадцать долларов в залог.
– Вы справитесь сами? Может, попросите Си-Си помочь вам затащить его наверх? – предложила она. – И не уроните герб на ногу!
Квиллер со своим грузом уже спускался по ступенькам.
Когда журналист с неожиданным приобретением добрался до прихожей Коббов и остановился, чтобы перевести дух, он услышал доносившийся из магазина голос Си-Си.
– Да ты не отличишь черного ореха от дыры в собственной голове! – кричал антиквар. – Лучше сразу признай это!
– Если это черный орех, я съем свой костыль.
Квиллер сам героически поднял герб к себе в комнату.
Коты спали в кресле – переплелись, как инь и ян, – и журналист не стал их беспокоить. Он приставил реликвию Макинтошей к стене и вышел, надеясь, что успеет сделать еще несколько дел. Надо бы зайти в магазин Бена, но сначала Квиллеру хотелось встретиться с разговорчивой Сильвией Катценхайд.
