В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Он, наконец, оторвался от ее рта, но только затем, чтоб переключиться на шею и грудь.
Кет , ошеломленная, даже не могла ничего сказать, хотя уже имела такую возможность.
Он рычал, и сопел, и приглушенно матерился, пробуя ее кожу на вкус, впиваясь зубами в шею, оставляя болезненные следы.
Кет ощущала себя так, словно ее мнет и терзает дикий зверь, жестокое неконтролируемое животное, которое не понимает человеческих слов.
И в то же время, вместе с испугом и беспомощностью, она ощущала и какое-то непонятное, нездоровое возбуждение, что покалывало кончики пальцев и отдавалось тупой болью в низу живота.
Что-то глубинное, животное в ней хотело подчиниться, хотело, чтоб мужчина не останавливался. Его напор, его жадность , его звериная суть и в ней будили зверя, ответно скалящегося и призывно извивающегося.
Кет выгнулась в его руках, обхватила крепче бедрами его талию и неосознанно потерлась о твердый живот промежностью. Подол платья давным давно уже был задран, колготки превратились в лохмотья, и ее жар он прекрасно чувствовал через тонкие трусики.
Кет не поняла, в какой момент она ответила на его напор. Застонала, закрыв глаза и изогнувшись кошкой.
И тут же все прекратилось.
От ощущения твердого пола ноги подогнулись, и очень хорошо, что Кет все еще цеплялась за плечи Василия, иначе падения было бы не избежать.
Двери лифта раскрылись и сосед шагнул спиной вперед, все еще удерживая ее в своих руках, все еще скользя пальцами по тонкой талии.
Он ничего не говорил, стоял молча, сцепив руки у нее за спиной, и было понятно, что разомкнуть объятия будет непросто.
Кет не поднимала на него глаз, боясь увидеть выражение. Чего? Похоти? Жажды? Презрения? Насмешки?
Она тихо вздохнула, поводя плечами и стараясь прийти в себя, и прошептала, без особой надежды на успех, помня его возбуждение, яростный напор, и то, что дверь его квартиры ближе к лифту, чем ее:
- Василий… Позвольте мне уйти. Пожалуйста.
И неожиданно ощутила, что свободна.
Василий убрал руки и отступил назад.
Он по-прежнему не говорил ни слова, только смотрел.
Кет чувствовала его взгляд, горячий и жадный, буквально кожей, все еще ноющей от грубых прикосновений.
Она аккуратно обошла его и медленно, а затем все убыстряясь, направилась к своей квартире.
Каждую секунду ожидая тяжелых шагов за спиной, резкого рывка за руку, судорожного дыхания на шее.
Но ничего не происходило. Кет благополучно добралась до двери и юркнула в квартиру, так и не рискнув посмотреть на соседа.