В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Она лихорадочно хватала воздух сухими губами, пытаясь выплыть и понимая, что надежды нет, что утонула.
Широкая крепкая ладонь на блондинистом затылке сжалась сильнее, заходила жестче, темные глаза, без просвета, без надежды на спасение, подчиняли, звали.
Обещали.
Кет проснулась вся мокрая, еле успела добежать до туалета, и ее вырвало желчью.
На следующий день, неизвестно откуда найдя силы не только подняться в колледж, но и отсидеть там все четыре пары, Кет не сразу признала, погруженная в какую-то апатию, без мыслей и эмоций, в темной долговязой фигуре у ее лавочки Орешникова.
Она даже удивиться не смогла. Да и отвыкла от него.
Все это время он избегал ее, старательно делая вид, что в упор не замечает, и был крайне занят какими-то бесконечными своими похождениями на любовном фронте, о которых с завидной регулярностью оповещал однокурсников.
Кет прошла бы мимо, так и не заметив его, но парень перегородил ей дорогу и вынудил поднять глаза.
- И чего это мы не здороваемся? А? Гордые стали?
Кет молча попыталась обойти его, но была схвачена за локоть, задергалась, стараясь выбраться, но пальцы Орешникова держали, словно железные.
- Че, со своим бугаем совсем страх потеряла?
- Отпусти!
- А чего его давно не видно? Я посматривал, уже пару месяцев точно нет, а может и больше. Съехал что ли? А? А чего же тебя не взял с собой? Плохо давала?
Кет посмотрела в дикие глаза Орешникова и поняла, что у того основательно сорвало крышу. И дело даже не в том, какие гадости он говорит.
Орешников рывком прижал ее трепыхающееся тельце к себе, обхватил лапами талию, обшаривая, сминая до боли. Возбужденно засопел.
- Чего же он тебя не научил-то, как надо правильно? А? Или научил? Просто надоела?
Он бросал эти гадкие слова ей в лицо, руки все скользили по телу, вызывая невероятное желание помыться, Кет отворачивалась, соображая, как вывернуться от него."
"- Так давай я, хочешь? Хочешь, я? А? - Тут Орешников поднял ее за талию вверх, к своему лицу, и начал облизывать ее шею мерзко и отвратительно причмокивая.
Кет пыталась увернуться, отворачивала лицо, изо всех сил борясь с тошнотой, отталкивая его, но Орешников словно свихнулся.