В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Первое лицо государства рвануло наводить порядки в соседнюю область, и всех мало-мальски стоящих людей спешно сдернули на поддержку и усиление.
Поглядеть на президента в оптику было, конечно, прикольно, но Князь переживал, что толком не попрощался с Кет.
Она как раз в колледже была, когда его вызвали. Только и успел, что Дома пристроить к приятелю, привычно обложившему его трехэтажным и так же привычно пообещавшего ""сдать гребанную скотину на мясо"", да звякнуть малышке. Она не ответила, на занятиях, наверно, была.
На задании все мобильные оставались в общаге, да и потом прослушка висела.
Президент же, бл*. Никаких лишних слов. Кет даже не знала, где он.
Князь открыл слезящиеся от напряжения глаза и посмотрел на экран смартфона. И по сердцу пошла теплая волна. Сообщение. От малышки.
Кет писала, что скучает. Что у них перед майскими просто ад в колледже. Что в городе холодно. И вообще холодно без него. Что зря он отдал Дома, она бы с удовольствием ухаживала за псиной, и они бы вместе скучали по его хозяину холодными весенними вечерами.
Князь не мог придумать, что ей на это ответить. И боялся звонить, боялся, что сорвется, если голос ее услышит.
Он написал, что тоже скучает. Охреневая от себя. От того, что вообще знает такие слова. И попросил прислать фотку. Грубовато попросил, нарочно, чтоб сглотнуть розовые сопли.
Телефон молчал десять минут. А затем завибрировал.
Князь глянул и кровь прилила сразу в мозг и в член.
Девочка лежала, судя по всему, у себя дома, волосы змеями вились по подушке, губки пухлые чуть улыбаются, глаза смотрят прямо. Видна часть худого плечика без признаков лямок от белья. Такое ощущение, что она там голенькая лежит. Князь погладил прямо по экрану тонкий овал лица, обвел контур губ.
Помимо воли, жаром диким опалили воспоминания, как брал ее, как целовал, как она изгибалась в его руках, послушная и отзывчивая. Искренняя и добрая. Чистая и нежная.
Бл*.
Потому что через пару дней Шкет показал ему глазами на выход, в курилку. Выражение лица у приятеля было странным.
Князь пошел следом, почему-то жопой чувствуя неладное. Шкет хотел поговорить наедине.
И хотел сказать что-то такое, что точно не понравится.
- Ты это, Князь, не психуй, короче. - Шкет затянулся, прищурился на уже заведенного Василия.