В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Василий, замерев на секунду, проморгался, ожидая в любую мгновение, что Кет растворится в воздухе, а затем яростно задвигался, пытаясь пробиться к ней.
Но препятствие в виде необъятной кормы соседки по вагону было непреодолимо. Князь даже шевельнуться не мог, не то что протиснуться. Кроме этого, женщина видно решила, что ее лапают, и заверещала на все метро.
Тут, слава Богу, подоспела станция, и Василия вышибло из вагона, как пробку из бутылки.
Он еле дождался, когда все выйдут, и тут же влетел обратно, лихорадочно выглядывая Кет, обливаясь холодным потом от мысли, что девочка могла выйти, а он и не заметил.
Принесло, и попыталось уволочь дальше, но Князь плотно заякорился о поручни, удобно расположившись как раз позади девочки, так и не открывшей глаз, и, кажется, вообще дремавшей стоя."
"Он упер руки по обе стороны от ее плеч, чувствуя, как толпа все сильнее вжимает его в тонкую фигурку Кет.
Наклонился, втянул ноздрями сладкий аромат ее волос, и голову сразу повело, моментально просто. Даже не заметил, как задышал чаще, тяжелее, только сейчас до конца осознавая, что это она, что она рядом, что он может до нее дотронуться. И обязательно дотронется, обязательно! Потому что теперь Кет точно никуда от него не денется.
Полнота картины открылась перед Князем во всей своей красе: он без девочки не может жить. То, что делал эти месяцы - нихера не жизнь. И он больше так не будет существовать. Пусть Кет обижается, протестует, да что угодно делает! Главное, чтоб была рядом.
Он неосознанно, уже без помощи толпы, прижался к спине девушки, вагон качнуло, и Кет наконец-то открыла глаза.
И встретилась в отражении с его взглядом.
Дернулась всем телом, словно пытаясь убежать, но даже толком пошевелиться не смогла. Теснота, давка. И Князь, сдвинувший обе руки на поручнях так, чтоб свободы маневра не было.
Он смотрел в ее огромные испуганные глаза, не мог оторваться.
- Привет, малыш.
Он шепнул ей это в макушку, еле слышно, одними губами, шевеля дыханием волосы.