Она никогда не могла отказаться от вызова. Как бы слабо ни тлели угольки, вызов их разжигал.
– Любой может зайти за деревья и увидеть нас.
– Поцелуй кончик, – торговался я, а я, черт возьми, никогда не торговался, – с языком.
Она хотела. Ее язычок метнулся между пухлых губ, моля о том, чтобы облизать мой член. Я провел рукой по ее волосам и схватил их у затылка. Вместо того чтобы опустить ее голову к своему члену, я запрокинул ее лицо и впился губами в ее губы.
Иисус, Мария и Иосиф.
Что, черт подери, я делал?
Кедди вдалеке выкрикивал наши имена. Мы разорвали поцелуй. Я глотал каждый выдох Эмери.
Ее распахнутый взгляд встретился с моим.
– Ты обещал, что я кончу.
Не говоря ни слова, я опустился на колени, прекрасно осознавая, что это она должна была встать на колени и взять у меня в рот. Я поднял ее платье, развел ее губы и лизнул всю щель. Она вскрикнула, вцепившись мне в волосы.
Я скользнул языком внутрь, наслаждаясь ее вкусом. Когда шаги кедди зазвучали ближе, я вставил в нее два пальца и пососал ее клитор. Она кончила, едва не выдрав мне волосы пальцами.
Когда кедди снова выкрикнул имя Эмери, я крикнул:
Ее тело сотрясалось после оргазма. Она вцепилась мне в плечи, успокаивая дыхание.
– Мои, – оборвал я ее.
Она сощурилась, но не стала спорить. На самом деле в глазах ее появился блеск, который подсказал мне, что ей это нравилось.
Я пошел назад с трусиками Эмери в кармане, с пятнами от травы на коленях, с ее вкусом на моих губах и с эрекцией размером с небоскреб.
Это было дерьмо, которое закручивалось по спирали, и я знал, что буду во всех таблоидах как тот, кто трахнул двадцатидвухлетнюю дочь виновника хищений.
Это определенно было нехорошо.
Но это было чертовски приятно.
Общий коэффициент интеллекта богатых людей Истриджа, штат Северная Каролина, находился где-то между американцами, которые не могут найти Америку на карте, и теми, кто считает, что Земля – плоская. По крайней мере, мне так показалось, когда я подслушал четыре разных разговора о необходимости муслиновых мочалок.
В промежутках между бытовой болтовней обо мне ходили безудержные сплетни, время от времени задевая наливающийся синяк под глазом, которым я щеголял.
– Он такой испорченный. И он всегда выглядит таким измученным. Почему от этого он кажется лишь сексуальнее?
Я не знаю, степфордская жена номер один. Может, стоит показаться с этим мозгоправу (для справки: меня действительно мучает этот поздний завтрак, который даже не соответствует своему названию).