В темном доме, где каждый камень казался следом за убийцей, я чувствовала себя под общей мраковой тенью. Головокружительная тишина сводила с ума: ни звука не доносился из-за скрытой балдахина кровати хозяина дома. Казалось, что каждый предмет и уголок комнаты выдают присутствие недавних жертв....
Небо за маленьким окошком сделалось густо-синим, потом почернело. Где-то в морозной дали послышался крик ночной птицы, вылетевшей на охоту. Элейн лежала тихо, не шевелясь, однако лицо ее слегка порозовело, и дыхание стало более ровным.
У меня вырвался шумный вздох облегчения. Искоса взглянув на Амброзиуса, я увидела, что он тоже слегка расслабил плечи. Кажется, у нас появилось время для разговоров. Отойдя от постели больной, я грозно надвинулась на волшебника:
– Это вы виноваты! – крикнула шепотом, чтобы не обеспокоить Элейн.
Амброзиус понуро сгорбился, опустив глаза.
– Это правда, – ответил он наконец. – Мы с Мейвел никогда не были друзьями, и я боялся, что она захлопнет дверь перед моим носом просто из вредности.
Теперь мне и самой было страшно, как легко я готова была отказаться от моей настоящей жизни, променяв ее на призрачное обещание волшебства!
– Зачем я нужна королеве?
– Только восемь раз в году завеса между мирами истончается настолько, что Мейвел с ее слугами может проникнуть к нам, – объяснил Амброзиус. – Самхейн, Йоль, Имболк, Остара… Праздники годового Круга появились не просто так. Все, что происходит в нашем мире, находит отражение на Той Стороне, однако повлиять на события королева не может.
– Драконы! – воскликнула я, вспомнив, что рассказывал Фонтерой. – Драконы тоже могут проникать на Ту Сторону!
– Значит, она будет охотиться за Кеннетом так же усердно, как за тобой.
– Но тогда… – целая куча вопросов роилась у меня на языке, я просто не знала, о чем спросить в первую очередь.
