В мире российского футбола съедят за скандал и громкие признание обманутого игрока: два проигранных матча, причинившие миллионы убытков букмекерам. В Краденое счастье 2. Заключительная — Альварес на грани выбора между правом возвращения на футбольный ковер и ответственностью за свои действия, а также правом на новый шанс в сборной....
Сильно повздорили. Альварес даже заехал тому по зубам, и на костяшках пальцев до сих пор остались ссадины. Но он его не убивал. Хотя очень хотелось. Например, приложить мордой о стену. Раз десять.
— Тебя не возьмут ни в одну сборную! Я позабочусь об этом!
— Поздно. Уже взяли.
— Да? А если я им отправлю одно интересненькое видео… то самое, на котором ты перед выходом на поле глотаешь маленькую пилюлю.
— Сукаааа…это было обезболивающее!
— А ты докажи! Тебе никто не поверит! Неуравновешенный алкаш, который просрал все, что у него было!
— Только попробуй отправить хоть кому-то свои сраные видео…
— И что ты сделаешь? А? Что ты, мать твою, сделаешь?
— Я убью тебя! Не лезь ко мне, Сантос! Никогда не переходи мне больше дорогу, иначе это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни! Я тебя накормлю твоими же яйцами!
И оттолкнул его к лестнице.
— Хватит орать! Я вызову полицию!
— Да пошел ты, Альварес! Никто тебя давно не боится! Посмотри на себя, в кого ты превратился, когда вернулся со своей России! Слышал, трахал там одну шалавку, которая тебя кинула, как лошка.
— Заткнись!"
"Удар в челюсть был сокрушительным, и Сантос отлетел обратно к двери своей квартиры. Несколько зубов выпали на пол…
Мануэль приехал через два часа. И все эти два часа Альварес сидел в долбаной комнате с этими фотографиями, на которых тело Сантоса плавало в ванной вместе с феном и оторванной полкой.
Какая-то конченая тварь… сделала это как раз после того, как Альварес уехал. Но ведь он уехал.
Индюк вошел в комнату со своим портфелем и двумя картонными стаканчиками с кофе. Уже только за это его можно называть Мануэлем. С кофе очень угодил. Настолько угодил, что Арманду даже стало легче от мысли, что сейчас сделает глоток долгожданной, ароматной горечи.
— Они хотят предъявить вам обвинение в убийстве.
Не здороваясь так сходу и прямо в лоб.
— Какое обвинение? Меня там не было! Я уехал!
— Точно не было? Вы помните, что я всегда должен знать правду? Иначе я не смогу вытащить вашу задницу из очередного дерьма! Последнее время вы с завидным постоянством в него лезете.
— Не было! Я в это время…
А что он делал в это время? Катался по городу. Вот что он делал. Тупо катался по городу, и это не подтвердит ни одна сволочь.
