В мире российского футбола съедят за скандал и громкие признание обманутого игрока: два проигранных матча, причинившие миллионы убытков букмекерам. В Краденое счастье 2. Заключительная — Альварес на грани выбора между правом возвращения на футбольный ковер и ответственностью за свои действия, а также правом на новый шанс в сборной....
Такое, о котором говорят в сопливых книгах и показывают в мыльных мелодрамах.
И он хотел Нину. Всю. Хотел ее тело, мысли, ее прошлое и настоящее. Хотел ее ресницы, волосы, короткие ногти. Хотел утром голую с нечищеными зубами, хотел даже тогда, когда она смущенно прикрывала дверь в туалете и открывала кран, чтобы он ничего из естественных потребностей не услышал… Дурочка маленькая. Его это умиляло. Все в ней умиляло и заставляло глупо улыбаться.
И то, как маленькие пальчики задирают его футболку, гладят его грудь, живот, тянутся к ремню на штанах, а он терзает ее губы, не отрываясь ни на секунду.
— Я и так с тобой, Ниниии…
Задирает ее лифчик наверх, к шее, высвобождая грудь, чтобы сжать двумя ладонями, натирая ими соски. Его вело от прикосновения к ее телу. От ощущения кожи, от запаха волос. Арманд разрешил себе чувствовать. Выпустил все то, что никогда не позволял себе выпускать… только с Мати.
Прихватил ее за тонкую талию и придавил к стене. Без ласк, без подготовки.
Нетерпеливо, жадно, рвано. Член рывком раздвинул стенки влагалища и врезался глубоко в ее тело. Они вскрикнули оба, глядя друг другу в глаза и сплетая пальцы.
— Ты моя, Нина… слышишь? Ты моя. Я не отдам тебя никому."
"Выдохнул ей в рот и сделал первый толчок, вдавливая ее в стену, подхватывая под ягодицы и приподнимая выше.
— Поняла? Не отдам…
Кивнула и сама нашла его губы, сплела язык с его языком. А он вонзился еще глубже, доставая до самой матки. Сатанея от того, насколько она там внутри маленькая.
— Хочешь быть моей…Нина? Хочешь?
Спрашивал, лихорадочно целуя ее лицо, делая толчок за толчком.
— Пожалуйста…, — закатывает глаза и не отвечает, а ему нужен этот ответ. Необходим, как воздух.
— Отвечай! — прихватывая ее за волосы и оттягивая голову назад, заставляя открыть глаза.
— Хочешь?
— Нет!
Остановился, всматриваясь в раскрасневшееся лицо с пьяными глазами и опухшими губами.
— Лжешь? Ты ведь лжешь?
— Даааа, — на выдохе, приподнимается, удерживаясь за его плечи, и опускается на член до упора.
— Сучка….маленькая сучка, — кусая ее за губы и начиная долбиться так быстро, что она бьется головой о стену и выгибается от глубины и силы проникновений. — Скажи, что хочешь…говориии.
