В мире российского футбола съедят за скандал и громкие признание обманутого игрока: два проигранных матча, причинившие миллионы убытков букмекерам. В Краденое счастье 2. Заключительная — Альварес на грани выбора между правом возвращения на футбольный ковер и ответственностью за свои действия, а также правом на новый шанс в сборной....
Дарю людям новые лица, новую внешность, новую жизнь. Вы видели ваше лицо? Кто с вами это сделал?
— Что сделал?
— Ваши шрамы — это следы от порезов. Кто порезал вам лицо?
— Не знаю.
Я действительно не помнила, как это произошло.
Пальцы сами нащупали шрамы.
— Хотите на себя посмотреть?
— Нет! Я уже видела! Не трогайте меня. Я хочу побыть одна.
Тогда он ушел, и наш разговор ничем не закончился. Каждое утро начиналось одинаково. Мне приносили завтрак, я мылась в ванной, не глядя в зеркало, потом выходила на балкон и смотрела на море.
Все изменилось в одну секунду. Это было такое же абсолютно утро. Такое же, как и всегда, и передо мной стоял ароматный травяной чай, тост с сыром и ветчиной. Подвешенный на стене телевизор тихо работал. Его включала медсестра. Я на него никогда не смотрела, а тут подняла взгляд, и уже через секунду чай полетел на пол, я вскочила с кровати и подлетела к телевизору, жадно всматриваясь в экран, пожирая его глазами.
Там показывали темноволосого красивого мужчину с женщиной блондинкой. Мужчина держал на руках маленького ребенка с огромными синими глазами. Я смотрела то на мужчину, то на ребенка, то на женщину. Смотрела так, будто у меня остекленели глаза. И голос диктора за кадром.
— После скандала с допингом Альварес вместе с женой и сыном удалились в загородный дом. Жена всячески поддерживает Арманда, как и его многочисленные фанаты. Говорят, что с рождением сына супруги помирились, и больше нет разговоров о разводе.
Я прижала ладонь к плазменному экрану, туда, где было лицо малыша, и беззвучно заорала.
Я смотрела на свое отражение, на тонкий шрам от ошейника на шее, на глубокие рубцы на лице, на шрам от кесарева на животе.
