Валентина Степановна выглядела уставшей и раздраженной после долгого дня в огороде. Лизавета продолжала увещевать ее на мягкой нотке, пока Валентина не решилась сесть в машину соседки. Ночной город был наполнен будней: тусклые фонари, мерный шепот пешеходов и едва слышимый гул автобуса. Внутри машины запах свежего льда и табачного дыма усиливали ощущение отдаленности от реального мира....
Я закончила мыть волосы, и сейчас вы сможете выйти, - Лидия приняла из рук еще одной девушки большую, свернутую вдвое простыню, и быстро помогла мне встать. В эту же секунду простынь оказалась на плечах, и ее опытные руки принялись растирать меня, видимо, не столько для того, чтобы просушить тело, а чтобы я не замерзла.
Засыпала я с мыслью о том, что теперь мне нужно приодеться. С одной стороны, было глубоко плевать на дворцовое мнение, но прослыть «Синим чулком» и сумасшедшим изобретателем, забывшим о том, что женщина, в этом мире нельзя.
— Лидия, мне к завтрашнему дню нужно новое платье. Такое, которое устроит всех. Поняла? – заплетающимся языком сказала я и провалилась в сон, наслаждаясь чистотой подушек, мягкостью одеяла и воздушностью, «обнявшей» меня перины.
Проснулась я в темноте. Одна свеча горела на камине, дрова в котором тлели и уже не освещали комнату. Вылезать из постели не хотелось.
— Госпожа, вы проснулись? – я долго наблюдала за Лидией, которая осторожно вошла, подложила дров в камин и, оглянувшись, заметила, что я не сплю.
— Только что. Как дела с платьем? Наверно, я погорячилась, и в столь короткий срок это невозможно? – мне было несколько стыдно, потому что девушка пережила со мной все лишения дороги, бессонные ночи.
— Все хорошо. Слуги сказали, что еще до нашего приезда здесь был ваш жених-герцог. Он сообщил, что мы приедем, привез ваше платье и сказал, что ко двору завтра проводит вас сам.
— Что? – у меня резко закончились слова, и тело словно парализовало. – Какого черта? Он думает, что может спокойно разъезжать, когда я ищу их здесь? Почему ты не сказала мне это сегодня днем?
— Мне сказал об этом управляющий, когда вы уснули. А еще, он велел сообщить, что о пропаже Грегори никто не знает, и знать не должен. Ой, совсем забыла, - она стукнула себя ладонью по карману на переднике и вынула серый конверт.
— Давай свет, - я моментально скинула ноги, собираясь бежать к камину, но Лидия оказалась проворнее, и принесла подсвечник прямо в постель.
— Не надо пока вставать, госпожа. Сейчас в комнате нагреется лучше, - одной рукой она держала подсвечник с двумя свечами, а другой успевала поднимать мои ноги обратно под одеяло. – Мороз очень сильный. Пол холодный. А вы горячая из постели.
Я разорвала хитро заклеенную сургучом бумагу и вынула письмо.
«Я знаю, как сильно вы ненавидите меня сейчас, но позже вы поймете, что это было необходимо.
