Валентина Степановна выглядела уставшей и раздраженной после долгого дня в огороде. Лизавета продолжала увещевать ее на мягкой нотке, пока Валентина не решилась сесть в машину соседки. Ночной город был наполнен будней: тусклые фонари, мерный шепот пешеходов и едва слышимый гул автобуса. Внутри машины запах свежего льда и табачного дыма усиливали ощущение отдаленности от реального мира....
Я сначала подумала, что вы с ним, только отстали. Ну, теперь вижу, что поумнее. Тот сказал, будет в постоялом дворе ночевать, всего пару часов дороги. А ведь там грязь и крысы воо-от такие по столам гуляют, - я растянула руки, будто показываю месячного поросенка, а сама следила за их реакцией.
Вернувшись в кухню, сказала сыну Бирка, чтоб прямо сейчас брал человек десять покрепче, и гнал в сторону столицы. В десяти минутах дороги поворот уж больно хорош для засады. Лошадей вперед провести если и вернуться, то можно за нашими завалами их и дождаться.
Ребята не стали дожидаться, когда будет поздно, и вылетели из кухни. Мужики за столом запереговаривались. Мариса перестала носить им еду. Сейчас важнее было напоить хоть чуточку.
— Вот, перед сном самое то. Мы иногда в отвар тоже добавляем, ох и прогревает.
— Что там девка говорила про герцога? Наш герцог-то или нет? – голос стоявшего раньше у двери заметно изменился. Добавилось в нем бравады и молодецкой лихости. А на деле, морить их сейчас должно в сон. Коли они и в замке побывали, значит, не спали. Или по порядку. Те, кто верхом был, значит, сейчас самые уставшие, а эти уже лыка не вяжут, а кружки с горячим питьем приняли и лакают, твари.
— Нет не наш, - к моей радости продолжала Мариса. - Имя то, - она мякала и мукала, якобы вспоминая его, и, наконец, выдала: - Амир! Точно! Возница у него старенький, все спать просился. Так и говорил, Господин Амир, в глазах песок, мне бы пару часов поспать."
"— Хорошо, спасибо за известие. Да, мы с ним, и не знали, что он уже проехал тут.
— Очень торопился, но лошадь больно плоха. У нас не продаются, если на постоялом дворе купит, то, может, и свезет, а на этой далеко не уедет, значит, догоните, господа.
— Нет, крикни конюхов, пусть запрягают. Не станем спать.
— Так те, что верхом-то, они на конюшне спят уже, - вставила Мариса.
Я вышла на лестницу и наблюдала за «дорогими» гостями. Те переглянулись, улыбнулись, и велели не будить, а лошадей их распрячь и обиходить.
