Разложил треногу, водрузил на нее основной блок, пристегнул ствол, короб с боепитанием…
— Готовься активировать!
Наконец на лестнице показался сам Джакс. Огромный наемник пятился, ведя огонь с двух рук, из импульсника и стрелкового комплекса. Две немаленькие пушки в лапищах сержанта казались детскими игрушками. Однако бой дался ему нелегко: Баркер заметил несколько свежих ранений, сочившихся кровью. Миновав площадку с турелью, сержант кивнул Флинту и тот нажал на кнопку активации. Загудел ротор, блок стволов раскрутился и в дверной проем, в котором уже мелькали лапы и клешни, ударила свинцовая струя. Натиск морфов ослаб, тварей буквально смело из проема. Вот только это ненадолго. Боекомплект у турели серьезно ограничен, и сколько она так прослужит — непонятно.
— Сэр, есть предложение заминировать лестницу, — проявил инициативу Флинт.
— Угу, и сложить здание, — угрюмо буркнул Джакс, бинтующий рану на плече. — Оно и так так на одних наших молитвах держится. Ида, Стивенсон — проверьте этаж. Поищите пути отхода. Желательно так, чтобы там и Эля спустить можно было…
— Сэр, Эль умер, — тихо перебила его Ида.
— Дерьмо! — выругался Джакс после секундной паузы. — Нашел время… Ладно, значит, задача упрощается. Вперед!
И в этот момент турель заткнулась, а через секунду послышался шорох множества лап по синтбетону.
Джакс встал, тяжело вздохнул и потянулся за импульсником.
— Что ж, — проговорил сержант. — В случае чего — служить с вами было честью, ребята. Давайте, валите отсюда на хрен, я их задержу.
— На хрен, я сказал! Быстро!
Повисшая тишина была настолько густой, что ее можно было черпать ложкой. Тем отчетливее прозвучал взрыв, грохнувший где-то внизу, а потом сквозь шипение эфира из динамика рации, висящей у Крис на плече, прорвался усталый голос:
— Внимание, Феникс, на связи Алтай! Держитесь, мы уже на подходе!
Наемники недоумевающе переглянулись, а Баркер невольно расплылся в довольной улыбке.
Все-таки его ставка сыграла!
Я перемахнул через завал, и пси-сканер взвыл от обилия информации. Меня буквально захлестнуло чужими эмоциями — чужими в самом, что ни на есть прямом смысле. Подобное я ощущал уже неоднократно. Смесь голода, ненависти, животной ярости… Впереди были ксеносы. Очень много ксеносов. И все они рвались вперед, туда, где на самой грани чувствительности сканера прощупывалось несколько человеческих сознаний. Дерьмо!
— Отряд — к бою! — гаркнул я в комлинк.