Я тебе ее расскажу. Погоди только секунду. Сделаю кое-что…
Дис встал, лениво потянулся, и вдруг с размаху ударил меня ногой по лицу. Удар взорвался в голове очередной вспышкой боли, но на этот раз сознания я не потерял. К сожалению. Подошва ботинка разорвала кожу, что-то хрустнуло я почувствовал, как лицо заливает теплым. Вот только боль непонимания и обиды была острее.
— Давно мечтал об этом, — хмыкнул Дис. — Даже не представляешь себе, какое это удовольствие. Так, о чем мы с тобой говорили? Ах, да. Точно. Почему… Почему, мать твою? Я расскажу тебе, почему.
— Когда-то, очень давно, — заговорил Дис, снова присев рядом, — на мою родную планету заявился разведывательный корабль Федерации. Той самой Федерации, что на много десятков лет забыла о своей колонии в далекой системе Гелиоса. Той самой, которая бросила колонистов на произвол судьбы, заставив их самих заботиться о своем существовании. И вспомнила, только когда ей понадобилась дешевая рабочая сила. Сладкие речи вербовщиков сулили золотые горы, и многие из тех, кто год за годом выживал в жестоких условиях Прайма, соблазнились ими. Среди них был мой отец. Желая лучшей доли сыновьям — мне и старшему брату, — он согласился подписать трудовой контракт. На Прайме его ничего не держало — его родители давно умерли, а жена — моя мать, скончалась, рожая меня. Отец сумел убедить брата, что в освоенных системах нас ждет большое будущее, собрал немногочисленные пожитки, и, прихватив нас, отправился на далекую планету, где, как ему казалось, наша семья начнет новую жизнь. Эта планета называлась Калибан.
Дис сделал паузу, отстегнул от пояса флягу, сделал пару больших глотков, и положил на пол. Пить хотелось невыносимо, но я сейчас скорее умру от жажды, чем попрошу воды у него. Солнцепоклонник, тем временем, продолжал.
— Как нетрудно догадаться, никакой новой жизни на Калибане начать не удалось. Лишь жалкое существование в рабочем поселке. Двенадцать часов в день работа за нищенскую зарплату, отсутствие нормальной медицины, конские налоги и кредит за перелет, оставляющие от зарплаты сущие крохи. Вместо престижного университета, брат оказался в одной шахте с отцом. А через какое-то время к ним присоединился и я. Такая вот новая жизнь. Время от времени на Калибан прилетали корпораты, инспектировали свои объекты, и проводили то, что они называли оптимизацией. В результате этой оптимизации рабочие нормы увеличивались, а зарплата — уменьшалась, грозя превратиться в паек. Терпение работяг велико, но не безгранично.
